Я на тебе (никогда не) женюсь - Анна Рейнс

Красивая пара. А еще очень друг друга любили.

— Я думал, что наши чувства взаимны, — продолжает король, уставившись в одну точку перед собой. Точно заново проживая тот день. — Но одним вечером она просто рассталась со мной. Сказала, что больше не хочет видеть, что никогда не любила. Встретила достойного мужчину. Свадьба через несколько дней. Я не мог поверить. Наговорил ужасных вещей. Хоть и не имел права. Мне так жаль, Аллисандра. Мне так жаль.

В его голосе слышится затаенная мука. Взгляд пустой, словно он смотрит на меня, а видит мою мать. В моей груди что-то больно щемит. Так и хочется растереть это место ладонью.

— Я плохо знаю свою маму. Но, уверена, она бы вас простила, — осторожно говорю я.

— Ну уж нет. Она бы мне скорее таз с тестом на голову надела, чем простила... — невесело смеется король. — Я дал себе слово больше не вмешиваться в ее жизнь.

И я его сдержал. Но однажды получил письмо. Уже после смерти ее матери.

— моей бабушки?

— Именно. Шанс, что я его замечу среди прочей корреспонденции, был настолько крохотным... но что-то заставило меня обратить на него внимание. Прочесть. И знаешь, что было внутри, Аллисандра?

— Нет — я даже головой мотаю. Каждое слово впитываю — слишком мало я знала о своих родителях.

— В тот момент, когда ты родилась, на несколько минут посреди дня наступила ночь.

— Солнечное затмение? недоуменно переспрашиваю я. Все никак не могу понять, куда движется этот разговор.

— именно. Что ты знаешь о своем даре?

32

Под давящим взглядом короля у меня все мысли из головы испаряются. Что я знаю о своем даре? Да у меня до сих пор иногда сомнения в его наличии.

— Ровным счетом ничего, — осторожно отвечаю я. — Он почти себя не проявлял. Я не чувствую магии.

Ожидаю увидеть на лице Его Величества разочарование, но он ободряюще кивает.

Мне внезапно начинает казаться, что он... взволнован.

— Это первородная магия, Аллисандра. И проявляет себя иначе. От нее зависит благополучие всего Сарендала. Дар солнца. Который передается по наследству. В королевской линии. А это может значить только одно. Ты — моя дочь.

Его слова эхом звучат в голове еще несколько секунд. Растерянно смотрю на короля, пытаясь осознать его последние слова.

Дочь?

И он молчал все эти годы? Смотрел на то, как “сестры” изводят меня. Как я чувствовала себя здесь чужой и ненужной. Не сказал правду, даже когда намеревался удочерить.

Стыдился меня? Бастарда от обычной булочницы?

— Почему вы раньше мне не рассказали? — смотрю на его лицо так, словно пытаюсь хоть одну свою черту в нем узнать. Но как он и сказал, я почти копия матери. Если по портрету судить.

— Я хотел. Столько раз хотел тебе рассказать... — он выдыхает и крепче сжимает мои ладони. — У этой магии есть еще одна особенность. Она пробуждается не всегда. Родители должны любить друг друга. И только тогда рождается ребенок с даром. Однако политика стала сильнее любви. И несколько поколений дар солнца спал.

У меня в горле ком образуется. Получается, мама все-таки любила короля. Но нашла в себе силы разорвать отношения, когда узнала о беременности. Нашла другого мужчину, что должен был стать мне отцом.

Причины? Мне кажется, тут даже гадать особо не нужно. Бастарды долго не живут.

И узнай королева, что у ее дочерей есть соперница.

— Некоторое время ничего не происходило, — продолжает король. — Однако сейчас наше королевство угасает. Рождается меньше одаренных. Земли не такие плодородные, как раньше. Еще бы несколько десятков лет и... — король качает головой, без слов давая понять, что ничем хорошим это точно не закончится.

Я даже не знаю, что ответить. Слишком все это внезапно. Родство с королем, непонятная магия, которая должна всех спасти. Даже мысли о помолвке отходят на второй план.

— Если вы все это знали, то почему женились не по любви?

— Я был уверен, что любил свою жену. А потом я встретил твою мать. И сразу все на места встало. Когда ты встретишь настоящую любовь, ты сразу это поймешь, моя дорогая. Она проникнет в твое сердце вопреки логике и доводам рассудка. Пустит корни в душу так крепко, что станет частью ее. Я надеялся, что Дэлмар Сарс станет для тебя таким мужчиной.

— Но он не стал, — говорю онемевшими губами. В груди вдруг так ныть начинает, что мне хочется растереть это место рукой.

— Вот как, — король принимается задумчиво жевать губы. — И за столько лет ты так и не нашла того, кто тронул бы твое сердце?

— Нет, Ваше Величество, — перевожу взгляд на его ладони, накрывающие мои руки.

Чувствую, как в груди расползается пустота.

— Что ж... я бы все равно не торопился разрывать помолвку. Возможно, пройдет немного времени, и ты вспомнишь былые чувства. Ты скоро станешь крон принцессой, Аллисандра. Да, да, не смотри на меня так, — говорит он, когда я снова вскидываю на него ошалелый взгляд. — Ты и раньше подходила на эту роль куда лучше Мариссы. А теперь только ты и можешь принять это бремя. Как и твой будущий муж. Я хотел бы видеть подле тебя... надежного мужчину.

— Вы хотите сделать генерала Сарса своим преемником? — упавшим голосом спрашиваю я.

— Да, — король и не думает увиливать. — Если бы не нападение, то вы бы поженились, как только ты бы достигла совершеннолетия.

Меня всю распирает от противоречивых эмоций. Если бы не нападение.

Дэлмар вернулся бы через пару месяцев, и ему вручили бы меня — толстую, опозоренную, еще и бастарда. Скорее всего, он бы согласился. Ради власти. Как мы уже выяснили, она его все-таки интересует, раз помолвку с принцессой он не готов расторгнуть.

И провел бы остаток жизни, презирая меня и изменяя с придворными красотками направо и налево.

— Вы повторяете ошибки предков! — выпаливаю я. — Выбираете политику. Или предлагаете мне тоже завести ребенка на стороне, чтобы передать дар?

— Дракон тебе такое не простит, — говорит с предупреждающими нотками в голосе.

Словно я всерьез это предлагаю.

— Да я сама себе не прощу! Всего лишь пытаюсь объяснить, что наш брак не имеет смысла. Прошу, разорвите помолвку сейчас. Дайте мне шанс найти мужчину, которого я смогу полюбить. Ни один здравомыслящий лорд не приблизится к невесте генерала Сарса.

— Если помолвку разорвать, то генерал посчитает это оскорблением. Знаешь, сколько... — он резко мотает головой и меняет тему. — Если это сделать,