Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! - Илана Васина

Внезапно во рту пересыхает. Боюсь ошибиться. Впервые чувствую такое с женщиной. Бред. Куда она от меня денется, с меткой?

— Точный срок нам придется уточнить у целителя. Но в целом ты поняла верно.

Чем больше говорю, тем сильнее она кусает губы, и без того распухшие. На последних словах она устремляет задумчивый взгляд в пол. Затем одергивает юбку и заявляет:

— Я пойду, не то опоздаю на занятие.

Вместо ответа уйти? Издевается? Уже через секунду перекрываю ей дорогу, заставляя остановиться.

— Уйдешь. Но сначала ответишь.

На нас поглядывают люди. Один адепт, из старших, даже замедляется, готовый вмешаться, но мой свирепый взгляд помогает ему продолжить путь.

Луара решительно смотрит в мои глаза и отчетливо произносит:

— Я не вернусь домой, Дарран. Первые несколько недель ты можешь быть рядом. Я потерплю ради сына.

Бросив в лицо эти слова-иголки, она идет прочь. Я же, собрав волю в кулак, застываю на месте. Еле держусь, чтоб не схватить строптивицу в охапку и не потащить домой против воли.

Осмелела. Слишком осмелела.

Дома вмиг бы отучил ее дерзить. А в стенах Академии воспитывать жену нереально.

С раздражением и, пожалуй, с не меньшим восхищением впиваюсь взглядом в ее удаляющуюся фигурку. Белая блузка обтягивает плечи и точеную талию. Темные волосы, собранные в аккуратный пучок, открывают тонкую шею. Вся такая нежная, хрупкая, воздушная, как пушинка. Сжать ее в кулак — и не будет видно. Но при этом посмела бросить вызов мне, лорду Даррану Амакииру, с кем не дерзнули бы тягаться сильнейшие драконы Империи.

Коридоры внезапно пустеют — адепты спешат на занятия вместе с магистрами. У меня, в отличие от исчезнувших магистров, на сегодня уроков не предвидится. Думал, в эту самую минуту мы уже будем ехать с Луарой домой по знакомой, ухабистой брусчатке, а тут… Истинная решила взбрыкнуть.

Что же. Есть и другой путь домой. Правда, обойдётся он чуть дороже.

Несколько минут спустя захожу в кабинет Армина. Тот без слов указывает на гостевое кресло, пахнущее свежей кожей. Пока устраиваюсь поудобнее, откидываясь на высокую спинку, он достает из кармана ключ, отпирает дверцу шкафчика, встроенного в стену. Вынимает два хрустальных стакана, и плескает в оба янтарную жидкость из графина. Один протягивает мне.

Глоток — и рот обдает терпкой горечью. Второй, третий — и стакан пустеет. Одновременно со мной Армин опустошает свой стакан, и вопросительно приподнимает графин:

— Еще?

Мотаю головой. С шумом отставляю стакан на темный, ректорский стол.

— Как скажешь, — он садится в кресло напротив.

Складывает на груди руки и больше не сводит с меня внимательного взгляда, предоставляя право голоса. Вопреки его ожиданиям молчу и в упор рассматриваю собеседника, от которого зависит ближайшее будущее.

Добротный коричневый камзол чист и выглажен. На шее красуется синий платок — так замысловато повяжут лишь женские руки. Пуговицы, до блеска натертые. На столе — миниатюрная картина в рамке. Я не вижу лицевой стороны, но уверен, там изображен он сам, его жена и трехлетний сын, безусловный центр его мира.

Армин Вернон — семьянин до мозга костей. Вдруг понимаю, что мой шлейф из коротких романов выглядит в его глазах жалкой, неуклюжей попыткой заполнить дыру в сердце. А отношения с Луарой — нелепой пародией на семью. М-да. Похоже, разговор нам предстоит непростой.

Без долгих предисловий требую:

— Исключи ее.

Приятель ожидаемо поводит плечами:

— Основание?

— В Бездну основание! Просто исключи, — беру чистый лист, перо из чернильницы и, приготовившись писать, уточняю: — Какая сумма пригодится твоему заведению?

— Не пойми меня неправильно, Дарран. Магистр Лукас был крайне рад подлечить свои кости на дорогом курорте, который ты так щедро ему оплатил. Но, боюсь, ты не в состоянии купить исключение Луары... Неужели договориться полюбовно не получилось? — в последних словах звучат нотки сочувствия.

В голове пульсирует злость. У Армина есть то, чего нет у меня. Любимая жена, наследник, согласие, любовь. Интересно, как бы он запел, окажись на моем месте? Сдержанно признаю:

— Воздух свободы вскружил жене голову. К моему великому сожалению, она не в состоянии мыслить здраво. Так какую сумму вписать в пожертвование?

— Лучше скажи, зачем она тебе?

— Ты же ректор, Армин! — развожу руками. — Вроде умным должен быть, а несешь чушь.

— Нет, правда! Твою постель греют другие женщины. Дай Луаре годик поучиться! Она будет благодарна, что ты чтишь ее желания. Глядишь, оттает со временем. Станет спокойнее относиться к твоей... личной жизни.

— Мне от нее не благодарность нужна, — холодно чеканю. — У нее есть ответственность. Сидеть дома и рожать мне наследников.

Вернон криво улыбается.

— Я знаю твою жену с детства. Луара умная, терпеливая и прекрасно воспитанная молодая женщина. Когда она появилась в моем кабинете, я подумал, что ты должен был дать ей для этого вескую причину. Увидел вас вместе — и все стало понятно.

— Что ты увидел такого за пять минут? — с вызовом спрашиваю, опуская перо в чернильницу и устраивая руки на широких подлокотниках. — Отсюда давай подробнее!

Армин вздыхает:

— Луара заслуживает гораздо больше, чем твое равнодушие. Любовь, уважение, внимание — все то, что ты давал Веронике. Я понимаю, ты до сих пор по ней скорбишь...

— Ни хрена ты не понимаешь, Вернон! — перебиваю, мигом вскипев. — Твоя жена жива, и дети все целы… — как только фраза вырывается наружу, сознаю, насколько мерзко она прозвучала.

Видя, как лицо Армина превращается в непроницаемую маску, хочу затолкать свои слова обратно! Бездна! В какой момент из скорбящего мужа и отца я превратился в бездушного негодяя, упрекающего другого дракона в наличии живой жены и ребенка?

Натянуто улыбаюсь и предпринимаю последнюю попытку переубедить упрямца:

— Пойми, исключение в ее же интересах! Здесь ей грозит опасность. Оставишь Луару в Академии — и она погибнет.

Глава 30