Измена. Я теперь (не) твоя, дракон! - Илана Васина

— Но я не думала возвращаться!

— Теперь подумаешь. О своих условиях расскажешь мне завтра. А пока…

Он вдруг притягивает меня к себе, разворачивает, и я сама не понимаю, как оказываюсь вжата между ним и стеной. Карие глаза неотрывно, жадно исследуют мое лицо, а пальцы скользят по скуле, через секунду спускаясь к губам. Для меня загадка, почему мне приятны его прикосновения. Ведь он жестокий, холодный и грубый... хотя и красивый до жути! Тело ведется на его близость, до ватных коленок и острых мурашек, а разум вопит: «Оттолкни его! Он не заслуживает твоей любви!»

В каком-то тумане до сознания долетает его шепот:

— Чужие самцы к тебе липнут, как проклятые. Знаешь причину?

Испуганно мотаю головой. При чем тут самцы?! Я никому не давала повода! Спортивная форма здесь вызывающая, конечно, но не я же ее придумала! Нашел повод меня обвинять, да еще таким странным...

— Причина банальна, — перебивает он мои мысли. — И мы это исправим.

Глава 33

— Что за… — начинаю, как вдруг его рука крепко фиксирует затылок, а в следующий миг своими губами он сминает мои.

Забываю дышать, замираю, ошалевшая от происходящего, а Дарран вовсю этим пользуется. Завладевает моим ртом. Уверенно, жестко.

Самое пугающее — не могу ему дать отпор, и дело не в неравенстве физических данных. Я вся во власти дракона, будто мигом лишенная воли.

С губ переходит к шее, ушам. Теперь рот свободен. Можно крикнуть, хотя бы возмутиться, но вместо этого стою онемевшая. Меня захлестнуло новыми ощущениями, и я в них утопаю. От легких покусываний, сдобреных поцелуями, приятно саднит, а от горячих, манких прикосновений по телу рекой растекается медовое тепло.

У нас не было такого раньше. Никогда его руки не скользили бесстыже по телу и не вызывали такой пугающе острой реакции.

Где-то на задворках сознания шевелится мысль: он не имеет права… Это все неправильно… Это нельзя проделывать со мной… Или можно? Нужно? Терпкий запах одеколона дурманит, путает сознание. Мысли сплетаются в хаос.

Это наш первый настоящий поцелуй. И он за гранью приличного. Как же сладко окунуться туда, за эту грань, но как же поздно…

Горечь этого «поздно» перекрывает всю гамму других чувств, и когда его губы отстраняются от меня, накрывает облегчением вместе с легким осадком грусти.

Ведь у нас могло все сложиться по-другому. Почему только сейчас поцеловал меня взаправду? Пока он, тяжело дыша, продолжает прижимать меня к себе, заглядываю в потемневшие глаза. В них нахожу новый оттенок. Удивление? Желание? Бездна, это мне впору удивляться!

— Почему сейчас? — вырывается у меня.

Дарран снова склоняется к моему уху, с шумом втягивает в себя воздух, и шепчет:

— Здесь слишком много драконов. Самцы не полезут к самке с чужими отметинами.

Отметинами? В ужасе от него отпрянув, хватаюсь за шею — там, где побывали его зубы, осталась припухлость. Быстро вытаскиваю шпильки из волос, прикрывая досадные последствия поцелуя длинными каштановыми прядями.

— Как много здесь адепток, помеченных драконом, Дарран?

— Ты единственная, — в его голосе удовлетворение.

— Думаешь, у других драконов не возникнет вопросов, кто меня пометил?

— Это считывается не головой. На уровне инстинктов. Им неосознанно расхочется тебя лапать.

Хочу что-то еще сказать, возмутиться, когда вдруг над нашими головами начинают гаснуть магические светильники — один за другим. Библиотека готовится к закрытию. Бросаю тревожный взгляд в окно — за стеклом уже сгущается темнота. Всего через час в Академии официально наступит время отбоя. По правилам, после отбоя нужно находиться в своей комнате.

— Лорд Амакиир, — проход между стеллажами вдруг заполняется фигурой госпожи Милдри. Ее зеленое, цвета утренней травы, платье плотно облегает фигуру до талии, расширяясь книзу объемными воланами. Она сняла очки, и теперь выглядит сдобной пышечкой. Розовощекая, пышногрудая и… вооруженная чистой карточкой.

То, как она смотрит на мужа, заставляет проверить: на месте ли обручальное кольцо. Символ нашей клятвы по-прежнему на его безымянном пальце, вот только библиотекаршу он, кажется, не смущает. А муж и не думает осадить вертихвостку, когда та, качнувшись в его сторону, мягко произносит:

— Позвольте все же оформить вам карту высшего доступа в наш уютный, книжный уголок. Боюсь, если мы с вами еще немного задержимся, то погаснут последние магические светильники. В темноте будет… не так удобно.

— Разумеется, — Дарран шагает за ветреницей, успевая деловито бросить в мою сторону: — Подожди меня здесь, Луара! Я провожу тебя до женского корпуса.

Осматриваю книжные полки. Так темно, что названия трудночитаемы. Искать книги об иллюзии уже поздно. Да и мысли все время утекают не туда.

Выглядываю из-за стеллажей. Пока мы общались с Дарраном, посетители разошлись. Магические светильники продолжают медленно гаснуть. Кажется, чем интимнее становится полумрак, тем сильнее вспыхивают искры между Дарраном и госпожой Милдри, что назойливым плющом вьется вокруг мужа.

Ах, какая нежность в ее голосе, пока она объясняет библиотечные правила для преподавателей! Ах, как внимательно он на нее при этом смотрит! Вид двух голубков, стоящих рядом в томной идиллии, когда на моих губах еще горят его поцелуи, занозой вонзается в сердце. Терпеть эту пытку не собираюсь.

Зажимаю туфли в руках и, тихонько прошелестев мимо двоих, скольжу к открытой двери. Сразу за периметром библиотеки надеваю обувь и бросаюсь в сторону женского корпуса.

Вскоре я оказываюсь в своей комнате, тяжело дыша и прижимая к груди ладошку, в попытке унять быстрое сердцебиение.

Сбрасываю с себя туфельки и с ногами забираюсь в постель. Прислоняюсь спиной к прохладной стене и в полумраке смотрю на силуэт Эйрины, накрывшейся одеялом.

Удивительно, что она уснула так рано, но мне это на руку. Это мой шанс побыть в тишине и немного подумать о случившемся.

Перед глазами проносятся яркие сцены. Встреча на физ подготовке. Спасение от Гибсона. Визит к целителю, и горячая ладонь Даррана на моем животе. Затем библиотека. Неторопливый, требовательный поцелуй... Бездна, я весь день провела с мужем, от которого пыталась укрыться в Академии. В итоге своего побега лишь подпустила его ближе.