За секунду до любви - Вирсавия Вайс

Я замерла, вообще не въезжая в то, каким непостижимым образом мои мысли оказались в этой точке. Мама? Папа? Да о чём это я?

— Малыш, ну ты чего? — тихий шёпот у самого уха, и рука, накрывающая грудь, сжимающая сосок. — Детка. Сейчас всё будет хорошо.

Странный шелестящий, рвущийся звук. Я пытаюсь сфокусировать глаза на том, что вообще происходит, что вокруг меня творится? Пытаюсь найти сеть! Взгляд скользит вниз по чёртовому рельефу грудных мышц, по кубикам пресса, замирая на огромном члене, по которому дядя Дан ловко раскатывает презерватив.

Да что же я делаю! Нужно остановиться, пока я ещё могу. Хотя я уже сейчас не уверена, что смогу.

— Нет… Пожалуйста, не надо… — прошептала я, упираясь руками в его грудь.

— Тссс, детка. Ну что ты? Испугалась, конфетка? — Мужские руки гладили меня, скользили по коже. Обхватывая ноющую грудь, сдавливая соски, опускаясь вниз, на ягодицы, трогая там, где никто никогда не трогал. — Иди сюда, дай руку. Он накрыл ладонью мои ледяные пальцы, опуская их вниз. — Потрогай. Просто потрогай. Подожди.

Легкие движения, и вместо латекса я чувствую кожу, нежную, тонкую, скользящую под моей ладонью. Тихонько всхлипывая, я зажмурила глаза, не смея даже смотреть вниз, утыкаясь носом в мужскую грудь, чувствуя, как волоски щекотят губы и слизистую. В носу засвербело. Нет, нет, нет… Да!

Я тихо чихнула, совсем как Таткина кошка от пыли. Слёзы брызнули из глаз, а пальцы… мать моя женщина, сжали член со всей силы.

— Твою мааать. — застонал мужчина, зарываясь лицом, пальцами в мои волосы. — Пи*дец.

Он терся об меня, как огромный лев, снова вводя в какой-то морок.

— Давай, иди сюда.

Он нависал надо мной, толкая на спину, наваливаясь сверху всем своим телом. Его руки жестко провели вниз, разводя мои бёдра в стороны, открывая меня перед ним. Пальцы до боли впились в них. В комнате стояла оглушающая тишина, только его тяжёлое дыхание и мои рваные всхлипы. Я чувствовала его дикий, прожигающий меня взгляд, внутри всё сжималось, тянуло, ныло, болело. Попытавшись сжать бёдра, я застонала. Вниз что-то потекло. Стыд! Испанский стыд. Резкий шумный выдох, и его срывающийся голос вместе с прикосновением.

— Детка, ты охеренная. Уже вся течёшь.

Дрожь прошла по моему телу одной волной, прошибая меня, словно разрядом тока. Отвернувшись, только бы не смотреть, не видеть его горящих бесстыжих глаз, закусила кончик подушки, превращаясь в оголённый нерв. Которой коротило по-страшному.

Его сильные, горячие пальцы касались мне там, проводя по ноющим лепесткам. Он резко навис надо мной, упираясь лбом в мой висок.

— Детка, ты сейчас просто лежишь и не дёргаешься даже. Ты меня поняла? Ни единого движения.

Я медленно повернула голову, выплёвывая уголок подушки. Его глаза горели каким-то безумным светом, на шее пульсировала вена, по вискам стекал пот, я видела, что он уже еле сдерживался. Вены на руках, упирающихся в кровать, вздулись толстенными канатами, мышцы бугрились, перекатывались под кожей. От него всего шёл такой жар, что я сгорала заживо.

— Ты поняла?

Я судорожно кивнула, вообще не втюхивая в то, что он от меня хотел. Но оторвать взгляд от него у меня не было сил.

Мужчина с дикой, звериной грацией поднялся с кровати и разделся, аккуратно складывая одежду на стул, снова доставая из кармана фольгированный квадратик. Мой взгляд метался по совершенному телу, постоянно задерживаясь на покачивающемся огромном члене. Разорвёт. Всю к чертям разорвёт.

Но страшно не было, было… Ровно. Вот никак, может, чуть-чуть обидно оттого, что вот так. И тут нет любви. Ничего, кроме животного траха. Покувыркались, разбежались. В конце концов, давно пора. Двадцатилетняя девственница. Это уже как-то и неприлично. Стыдно, что ли.

Откинув голову на подушку. Я просто отвернулась к стене. Устала. Надоело быть Зимой с медными яйцами. Хотелось просто быть девушкой, которую любят вот хотя бы так, трахаясь, как с незнакомкой.

Опять шелест. Кровать тихо скрипнула, когда он лёг, прижимая меня к себе, снова проводя руками по телу, спускаясь вниз, разводя ноги. Касаясь пальцами припухших ноющих складок, раздвигая их. Я всхлипнула, понимая, что ещё никогда не была вот так близка с мужчиной, чувствуя, что, несмотря на то, что я пыталась уйти от него, от этих ощущений, что прокатывались от живота по всему телу горячей волной, я хотела его. Хотела хоть немного тепла. Нежную кожу обжёг жар его дыхания. Мои глаза распахнулись. Господи, что он собирается делать? Зачем? Это же так…

Я попыталась резко сдвинуть ноги.

— Я что тебе сказал. — его голос срывался, уходя в низкое рычание.

— Лежать, не дёргаясь… — прошептала я, с трудом выталкивая из глотки каждую букву.

— Вот именно. Лежать и не дёргаться. Ещё одно движение, — его пальцы с силой раздвинули влажные складки, заставив меня выгнуться дугой. — И я плюну на все эти прелюдии и всажу тебе по самые гланды.

— Да что б тебя… — тихий всхлип, и мои пальцы вцепились в его волосы, прижимая его к себе ещё ближе.

Первое же прикосновение его языка, первое движение пальцев вокруг маленького твёрдого пульсирующего комочка плоти, и меня выгнуло дугой, рот открылся в немом крике, а внутри всё сжималось раз за разом, накрывая меня волной оргазма такой силы, что всё мои попытки до этого, все ласки померкли в секунду. Он навис надо мной, твёрдая головка толкнулась в лоно, ещё сокращающее, ещё переживающее свой первый экстаз.

— Детка, смотри на меня. — голос мужчины с трудом пробивался через вату. — Смотри на меня.

Обхватив его руками за шею, я тихонько всхлипнула, понимая, что не хочу. Вот так не хочу. Хоть что-то оставить ему. Не просто безликое тело в съёмной квартире.

— Меня, кстати, Стеф зовут, и я ещё никогда… — голос срывается, я чувствую, как он уже вошёл, практически достиг преграды. — Никогда не была с мужчиной.

А вы знаете, что мир можно выключить? Или нет, нажать на кнопку «ПАУЗА», причём на самом интересном месте. Нет? Я тоже не знала. Пока не нажала на эту самую кнопочку.

«Пауза».

Глава 29

Твою мать. Она как огонёк в зажигалке, маленькая, но горячая настолько, что только поднеси — и рванёт. Каждое её прикосновение — как детонация по всему телу. Всё, что начиналось как наказание, как завоевание, в какой-то момент превратилось во что-то другое. Она отличалась от всех баб, которые у меня были, даже рядом всё не то.

Как она краснела, как тряслись её губы, как она рвано