За секунду до любви - Вирсавия Вайс

передёрнуть, вот сейчас, не отходя от кассы, это ни хера не стихи рассказывать, да даже не в окопе сидеть, или не среди америкосов своим прикидываться. Как? Девчонке, которая ни хера не знает о том, что вообще происходит между мужчиной и женщиной, объяснить такой естественный момент, что мужику нужно спустить. Что потом будет ни хера не сладко, что боль будет такая, хоть на стену лезь. Она тихонько вздохнула и отвернулась.

Сжимая зубы, вышел из неё. Конец аж подрагивал. Ну прости, мелкий, сегодня вот так. Обхватив его ладонью, в несколько движений довёл до нужной точки, изливаясь на гладкий выбритый лобок, живот, грудь с торчащими сосками. Второй рукой трогал её между припухшими розовыми складочками, массируя твёрдый камешек клитора. Пока она не застонала, не выгнулась дугой, кончая на мои пальцы. Сладкая, чувственная, нетронутая. Комбо, от которого просто всё сносит внутри.

— Стэф? — Дыхание срывается, голос хриплый, рваный. — Солнышко, иди ко мне.

Притянув к себе ещё дрожащее тело, уткнулся носом в волосы, вдыхая её запах, смешанный с моим. — Как ты, конфетка?

Она заворочилась, прижимаясь своими булочками к моему паху. Отчего там всё мгновенно снова встало в стойку.

— Стэф, кончай елозить, если не хочешь, чтобы я послал всё на хер и не оттрахал тебя. — Прошипел её на ухо, прикусывая мочку. — И так еле сдержался, а я ни хера не ангел, и привык всё доводить до конца.

— И что же не довёл? Сдулся, товааарищь капитан?

— Ну ты и язва. — Хмыкнув, прижал её к себе до хруста, опуская одну руку вниз, раздвигая мокрые складочки, рисуя пальцем восьмёрки, поглаживая твёрдую горошинку клитора. — Очень распутная, колююючая язва.

Она выгнулась, обхватывая ладошкой моё запястье.

— Да... — Тихо стонала она. Разводя бёдра, делая доступ ещё свободнее. — Ммм... Да...

— Детка, не сдерживай себя. Ты так классно кончаешь. Давай, солнышко.

Она снова вскрикнула, насаживаясь на мои пальцы, которые уже скользнули в мокрую щелочку, поглаживая её изнутри, чувствуя сильные ритмичные сокращения.

Она точно убьёт меня. Тоненькое дрожащее тело, вжимающееся в меня, её хриплый шёпот, робкие прикосновения.

— Дан, почему нет?

Почему нет? Да я сам задавал себе этот вопрос. Почему? Когда она просит, когда готова и хочет этого сама. Но не сейчас, не так. Почему-то стало важным, чтобы это было правильно, так, как нужно. Не между делом, чтобы утром и не помнила, чтобы уже через неделю не прыгнула в постель к другому, ища мне замену. Стирая меня из своей жизни.

— Потому что я так сказал. Завтра я за тобой заеду, рванём куда-нибудь. Тебе время подумать. Куда хочешь?

— Правда? — Она резко развернулась, прижимаясь маленькими крепкими грудками к моей груди.

— Правда. — Я оглядывал её, медленно скользя глазами по высоким скулам, маленькому вздёрнутому носику, приоткрытым пухлым губкам. Мой личный грех. Твою мать. А лет-то её сколько? И почему этот вопрос только сейчас возник в моей голове, заставляя сердце пропустить удар.

— Котён, ты не подумай... — Бля, как выкрутиться-то, если всё сейчас полетит в п*зду? Хер знает. — Стёф, а тебе лет-то сколько?

Она тихонько хмыкнула и подняла голову, заглядывая мне в глаза.

— Товарищ капитан, а если я скажу, что ещё того? Несколько недозрелая? Вы тогда не покажите мне... — Она подтянулась на руках, приподнимаясь, опрокидывая меня на спину, нависая надо мной, наклоняясь к самому уху. — Как сделать вам минет...

Контузия? Да и хер ты с ней, когда под моими ногами чёрная дыра, когда конец уже чуть не дымится, а перед глазами покачиваются крепкие яблочки её груди, с твёрдыми камешками коричневых сосочков. Ведьма. Сумасшедшая, горячая, невинная ведьма, которая не умеет ничего, но хочет научиться. Ну всё, кукла, пи*дец тебе!

Глава 30

— Иди сюда.

Рывком усадил её на бёдра. По всему телу прошла крупная дрожь от того, что её влажные складки скользнули по длине всего члена, словно целуя его. Сжав зубы, тихо застонал. Опуская голову. Глядя вниз, охреневая от того зрелища, которое открывалось мне. Хотелось плюнуть на всё, приподнять маленькое тело и просто ворваться в эту девственную плоть. Но не сейчас. Я видел, что под этой бронёй и цинизмом скрывается маленькая девочка, которая верит в долбаных принцев на белых конях и ждёт любви. Не того, чего сейчас хотел я, не просто механического траха, а именно любви. И мне хотелось ей это дать, хоть не в полной мере, но всё же. Почему-то хотелось остаться в её жизни не безликим статистом на одну ночь.

— Подними голову.

Голос сорвался на хриплый шёпот, а руки предательски подрагивали, обнимая её горячие бёдра. Она медленно, будто сквозь силу, подняла на меня глаза. В них не было ни прежней ярости, ни пустоты. Они были огромными, тёмными, влажными от невыплаканных слёз и непонятных ей самой чувств. В них читалась полная потерянность и какая-то щемящая доверчивость, которую она сама, наверное, в себе ненавидела, прятала ото всех, чтобы никто не узнал, не воспользовался и не сделал её больно.

Я не смог выдержать этого взгляда. Мои пальцы сами потянулись к её лицу, осторожно, почти с благоговением убирая с её мокрых щёк выбившиеся пряди. Она не отстранилась. Она замерла, следя за моими движениями, и её губы чуть дрогнули.

И я поцеловал её.

Но на этот раз это было не наказание. Не захват. Не битва.

Это было признание.

Мои губы прикоснулись к её губам сначала несмело, вопрошающе. Я чувствовал лёгкую дрожь, бегущую по её телу, и солёный привкус её слёз. Я пил эту горечь, пытаясь забрать её себе. Потом поцелуй стал глубже, увереннее, но оставался бесконечно нежным. Я исследовал её губы, каждую черточку, каждый изгиб, словно пытаясь запомнить навсегда. Это был разговор на языке, которого я не знал, но который теперь понимал всем существом.

Одной рукой я продолжал держать её за талию, чувствуя, как бьётся её сердце, разнося пульсом удары по всему телу — уже не бешено, а трепетно и часто. Другая рука скользнула ей в волосы, ладонью прижимая её голову ко мне, не давая ей убежать, укрыться.

Она ответила. Сначала робко, неумело, лишь слегка шевеля губами. Потом смелее. Её руки поднялись, обвили мою шею, пальцы путались в моих волосах, царапая шею, отчего по всему телу проходило волной возбуждение, острое, колючее, словно под кожу сыпанули соль. Её ответный поцелуй был полон такой щемящей нежности и какого-то беззащитного доверия, что у меня внутри всё перевернулось.

Мы целовались медленно, бесконечно, забыв обо всём. О времени,