Истинная для якудза - Эвелина Шегай

— Ты это заслужил, мудила, — пробормотал он, крепко зажмурившись и массируя глаза большим и указательным пальцем.

Вернувшись в комнату, Рэн застал уже одетую в нэмаки Каори, сидящую на кровати в традиционной позе — сэйдза.

Идеально ровная осанка, непроницаемое выражение лица, бритвенно-острый взгляд холодных глаз.

Кажется, ему предстояло пережить серьёзный разговор.

— Ты не поверишь, если я скажу, что в моменте мне мозги отказали? — спросил он, надевая пижамные штаны. Но только их. Верх оставил открытым, не хотелось терять даже крошечной доли вероятности, что Каори окажется достаточно отходчивой, чтобы повторно соблазниться.

— Почему же не поверю? У меня, очевидно, они тоже отказали, раз я едва этого не допустила.

— Ого, какая самокритичность.

— Рэн, — она тяжело вздохнула, отводя взгляд в сторону окна, словно ей вдруг стало невыносимо смотреть на него, — если бы ты это сделал… Это не только нас связало навсегда, но и сделало бы мишенью для обоих кланов. Ты и так живёшь под прицелом. Я тоже сразу же потеряю какую-либо ценность. Метку нельзя отменить — она забирает право на отступление, отрезая пути назад.

— Знаю. — Рэн сел на кровать напротив неё. Ещё он знал, что Каори скажет дальше, и даже собственную реакцию на эти слова. Ему не хотелось серьёзных разговоров. Вот только если продолжить ёрничать, даже столь безобидно, это могло её расстроить и оттолкнуть. А если она закроется, уйдёт вглубь себя… ему об этом не хотелось думать.

Нет, пусть уж Каори вываливает на него всё, что зудело у неё внутри. А Рэн, в свою очередь, постарается бережно отнестись к её чувствам. С уважением, про которое в мгновение близости забыл. И будет с ней предельно откровенен, лишь бы она не отстранилась от него.

— Ты даже не попытался спросить у меня… — Её голос дрогнул, и тут же он прозвучал твёрдо. — Я не хочу быть вещью. Даже твоей. Нет, не так. Твоей — особенно не хочу.

— Ты права, я не спрашивал, — подтвердил Рэн, не пытаясь оправдываться. Просто констатировал факт того, что повёл себя как эгоистичная сволочь. — Вот только я тоже не хочу, чтобы ты становилась вещью.

— Но именно вещь пытаются присвоить без согласия.

— В тот момент мной руководили инстинкты. Но, да… это так себе оправдание.

Каори снова шумно вздохнула, и в этот раз её плечи чуть-чуть, но опустились. Строгая поза, в которой она сидела, стала менее напряжённой.

— Я понимаю, что ты чувствуешь. И тоже хочу сделать много глупых вещей. Наверное, даже не меньше, чем ты. С этим правда сложно бороться. Но ты чуть не забрал у меня право выбора. И теперь я ощущаю себя… обманутой.

— И я ненавижу себя за это. — Рэн запрокинул голову, а следом упало навзничь на кровать и тело. Он лежал и смотрел в натяжной глянцевый потолок, в котором видел силуэт собственного отражения и компактно сидящей рядом девушки. — А ещё больше ненавижу то, что часть меня до сих пор хочет поставить грёбаную метку. Эта часть не видит никаких проблем, для неё ты — уже моя. Биологический факт. И ей плевать на твои мысли, планы и желания. Она просто хочет безраздельно тобой владеть.

— А ты?

Рэн опустил взгляд и посмотрел на встревоженное лицо Каори.

— Что ты хочешь? Не ворон внутри тебя, а именно ты, Рэн?

— Что за странный вопрос? — усмехнулся он, не понимая, что она жаждала услышать от него, смотря с таким отчаянием. — Хочешь мне сказать, ты можешь отличить, где заканчивается твоя человеческая часть и начинается животная?

— Думаю, могу.

— Я не такой способный.

— Но всё же мы оборотни, а не звери. Природа наделила нас не только силой, но и человеческим интеллектом. Поэтому мне кажется, что прислушиваться к зову разума важнее, чем слепо следовать биологической тяге. — Она затихла, что-то обдумывая, Рэн же лежал и разглядывал её, стараясь понять, что она пыталась до него донести. — Я оттолкнула тебя не потому, что не хочу быть твоей. А потому что, увидев клюв, испугалась. Почувствовала зов внутри себя, требующий тоже обернуться и поставить ответную метку, чтобы завершить ритуал. Но я так не хочу!.. Хочу, чтобы ты видел во мне цельную личность, а не одного лишь журавля. И хочу понимать, что тебя выбирает не моё тело, подчинившись инстинктам, а я сама. Потому что люблю. Осознанно. По-человечески.

Рэн почувствовал, как его горло сжало спазмом. Её слова забрались к нему под кожу и свернулись калачиком в сердце. Каори словно смогла проникнуть ему в голову, найти и озвучить желания, в которых он сам себе не признавался. Единственное, в чём она заблуждалась, так это в том, что истинная пара — лишь биологическая тяга.

Нет, они подходили друг другу на разных уровнях. Были на одной волне буквально во всём.

Поднявшись с кровати, Рэн неохотно поплёлся к шкафу, спрятанному в стену, чтобы достать запасное одеяло, и кинул его на пол около кровати.

— Я сегодня посплю здесь.

— Почему? Кровать большая, мы можем…

— Это пытка, Каори-тян. Просто лежать рядом и ничего с тобой не делать, — с горькой усмешкой сказал он и улёгся поверх одеяла. — Мой ворон не так послушен, как твой журавль. Я не могу гарантировать, что сдержусь. Особенно после того, как вкусил запретный плод.

— Это цена, — ответила Каори, кажется, улыбнувшись, судя по потеплевшему голосу. Зашуршало постельное бельё, и светильник на прикроватной тумбочке погас. — Но платить нам её вдвоём. Спокойной ночи, Рэн.

* * *

Сатоши улетел на континентальную часть Шемуана, поэтому сразу встретиться с ним по возвращении в поместье не получилось. Пришлось ждать почти целую неделю и всё это время вариться в тошнотворном ощущении неопределённости.

Рэн не мог рассказать детали своего плана Каори. Присутствовали в нём моменты, что можно было назвать спорными. Он их видел, в полной мере осознавал все риски и не хотел ей подкидывать новые поводы для беспокойства. Она же в отместку не подпускала его к себе, пока между ними оставались секреты.

В целом, справедливо. Но всё равно взвыть хотелось. Не самое приятное чувство. Да и Рэн терпеливостью никогда не отличался, поэтому, если ловил момент, не