Инстинкт совершенства - Виктория Лайонесс

отца. Они дружили семьями и жили в Греции до 2009 года, пока не грянул кризис. Им пришлось закрыть свой рыбный бизнес, и тогда Лука с Перси решили вместе с детьми переехать в Штаты.

— Ты сказал, была подругой?

— Да, тетя Эстер умерла пять лет назад от лейкемии.

— Соболезную, — в зеленых глазах мелькает искреннее сочувствие.

— Спасибо. К сожалению, я почти не знал ее. Но по рассказам Перси она была очень доброй и жизнерадостной женщиной.

— Перси и Лука показались мне очень приятными людьми.

— Уверен, узнав их поближе, ты еще больше проникнешься. И если ты никогда не пробовала греческую кухню, то она тебе определенно понравится.

— Снова пытаешься отвлечь меня от своих нападнических действий и задобрить вкусной едой? — прищуривает свои завораживающие глаза, выглядя сейчас такой забавной.

— Всего лишь хочу, чтобы между нами не было напряжения. И поскольку нам предстоит с тобой жить бок о бок, я считаю правильным сделать наше общее существование как можно более приятным.

— Мы все равно никогда не будем настоящей семьей, — смотрит взглядом, полным уверенности.

— Никогда не говори никогда, Рини.

— Ты просто невыносим, — качает головой, отвернувшись к окну.

— Ты быстро привыкнешь, bella.

Фыркает себе под нос, скрестив руки на груди.

Не могу отказать себе в удовольствии рассмотреть красивый профиль, с маленьким немного вздернутым носиком, высокими скулами и самыми сладкими губами, которые в данный момент она нервно покусывает. Она повернута ко мне той стороной лица, на которой у нее расположены две милые родинки. Одна на щеке в районе скулы, а другая размером поменьше под губой в уголке.

Мой взгляд опускается на длинную, изящную шею, и я ловлю себя на мысли, что хотел бы сейчас покрыть эту шею поцелуями. Знаю, что место под ушком у нее особенно чувствительное.

— Может, хватит?! — возмущенный голос выводит меня из временного забвения.

— О чем ты? — потираю колючий подбородок.

— Мне не по себе, когда ты так смотришь.

— Я уже говорил, что не могу не смотреть на тебя, bella.

— Ну и плевать, — хватает со стола меню с бизнес-ланчами, делая вид, что ей интересно, что там написано.

Ее скромность совсем не вяжется с ее строптивым характером. Со своими внешними данными она не вскружит голову разве что слепому.

— Ты очень похожа на своего отца, — вырывается из меня то, что давно сидело в мозгу.

Уже позже понял, почему его лицо мне показалось знакомым. Лицом она точная женская копия Говарда, и надо сказать этот ублюдок произвел на свет совершенную красоту. Как только озвучиваю свои наблюдения, девушка сразу меняется в лице. Хрупкие плечи напрягаются и все еще немного припухшие от моих поцелуев губы сжимаются в тонкую линию.

— Только внешне, — тон голоса отдает холодом.

— Я это и имел в виду, bella.

Она снова опускает взгляд в меню.

— Я все пытаюсь понять, какая кошка пробежала между вами?

— Никакая, — отрезает, сжав меню с такой силой, что плотная бумага мнется.

— Меня не обманешь, bella. Между вами явно что-то произошло. Ты ведь непросто так живешь отдельно, теснясь в этой маленькой квартирке?

— Меня абсолютно устраивает моя маленькая квартирка. Нам там с Мартини очень уютно и хорошо.

— Я в этом не сомневаюсь, ты хорошо там все обставила, но она слишком мала даже для одного. Так что же произошло?

— Пытаешься залезть мне в душу? — возвращает меню на стол.

— Просто хочу понять.

С минуту она молчит, и я уже начинаю думать, что она не удостоит меня ответом.

— Потому что та обстановка, в которой я жила с детства, всегда давила на меня, — неосознанно начинает ковырять ногтем крышку стола. — Мне не нужна была эта чертова роскошь. Все, чего мне хотелось, — это настоящей любящей семьи, а не золотой клетки, в которой по сей день живет моя мать с сестрой. Я хотела… нуждалась в том, чтобы отец любил меня, а не решал все за меня и контролировал каждый мой шаг. Все, что он делал якобы для моего блага было лишь для того, чтобы держать меня на коротком поводке. С годами я просто начала все делать ему назло. Бунтовать, сбегать из дома. А когда он устал от моей непокорности, он просто приставил ко мне круглосуточную охрану. Но это только еще больше разозлило меня и совсем испортило отношение между нами. А потом он поставил меня перед фактом, что сразу после окончания школы выдаст меня замуж. В тот же день мы окончательно разругались. На категоричный отказ я услышала в свой адрес, что никогда не была желанной. Он всегда мечтал о сыне и что я самое большое разочарование в его жизни. Я поняла, что больше не смогу жить рядом с этим человеком, и ушла из дома, услышав вслед, что я ему больше не дочь, и он не желает меня видеть. В тот момент он перестал для меня существовать. Теперь для меня он не отец, а просто Говард — человек, с помощью которого я появилась на свет, — она произносит эти слова с такой обидой и болью, что под конец ее голос немного срывается, а в изумрудных глазах скапливаются слезы.

— И твои вылазки по ночам это все ему назло?

— Нет. Он здесь совершенно ни при чем.

Мне вдруг становится понятна ее озлобленность. Девочка недолюблена родным отцом. Проще сказать она никогда не знала, что такое отцовская ласка, и поэтому надела на себя маску сильной и независимой. Привыкла всю жизнь делать все сама и никому не доверять.

— Спасибо, что поделилась, — мягким голосом проговариваю.

Считаю на сегодня с нее достаточно расспросов, она и так с трудом открылась.

— Ну что тут наши голубки еще не заскучали? — у столика появляется улыбающаяся Перси с полным подносом и начинает расставлять перед нами блюда традиционной греческой кухни, состоящие из мусаки, сувлаки, салата из овощей с белым сыром и еще много всего, отчего обильно начинает выделяться слюна.

— Чуть не умерли с голода, — отшучиваюсь.

Замечаю, как загораются глаза Эверин, пробегаясь по аппетитным блюдам. Еще в прошлый раз заметил ее отменный аппетит, что немного удивительно для такого стройного тела. И это явно у нее от природы, ведь ее мать и сестра такие же стройные.

Мы принимаемся за еду и почти не говорим, периодически залипая в безмолвной игре взглядов. Я успеваю полностью укорениться в намерении сделать ее своей. Она же все также продолжает строить из себя неприступную крепость и держаться на расстоянии. И мне предстоит непростая работа, чтобы, наконец-то, разрушить все барьеры, возведенные в этой красивой блондинистой