Инкуб на сессию - Аника Ледес

— И всё?

— И всё.

— А вино?

— Было вино.

— А близко сидели?

— Софи!

— Что? Я просто интересуюсь.

Я вздохнула. Софи умела быть настырной, как танк. От неё было не отмахнуться.

— Мы сидели за столом, — сказала я. — Он налил вино. Мы говорили про цветовую гамму. Потом он сказал, что я талантливая и красивая.

Софи подалась вперёд.

— И?

— И ничего. Я ушла.

— Ушла? — переспросила Софи. — Просто встала и ушла?

— Просто встала и ушла.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом перевела взгляд на Риэля, который всё ещё делал вид, что читает.

— Интересно, — протянула она.

— Что интересно?

— Ничего. — Она откусила ещё кусок круассана. — Просто интересно.

Я чувствовала себя неуютно. Разговаривать о Матисе при Риэле было странно. Не то чтобы я боялась его реакции — он же сам говорил, что это полезно для моего профессионального роста. Но внутри что-то ёкало каждый раз, когда я представляла, как он слушает про моё «свидание».

— Слушай, — сказала Софи, меняя тему. — А ты знаешь, что моя сестра ногу сломала?

— Анна? — удивилась я. — Как?

— Дурацкая история. Пошла на йогу, решила что она гибче кобры, сделала стойку на голове и как-то так неудачно упала, что теперь гипс до колена. Врачи сказали, минимум месяц не вставать.

— О боже, — вздохнула я, искренне переживая за Анну. — Как она вообще?

— Злая, как чёрт, — усмехнулась Софи. — Лежит на диване, командует мужем и смотрит сериалы. Говорит, единственный плюс — можно ничего не делать и не чувствовать вину.

Я улыбнулась. Анну я знала — старшая сестра Софи, вечно активная, вечно занятая. Для неё месяц без движения был хуже пытки.

— Передавай ей привет. И скорейшего выздоровления.

— Передам, — сказала Софи. — Но вообще я к чему. Она там с ума сходит от скуки. Если вдруг будет желание зайти, проведать её — она будет рада.

— Зайду, — пообещала я.

— Завтра.

— Окей

Софи допила кофе, доела круассан и встала.

— Ладно, побегу. У меня ещё куча дел. — Она посмотрела на Риэля, который так и не поднял головы от учебника. — До свидания, репетитор. Не замучайте её совсем.

— Я стараюсь не замучивать, — тихо сказал Риэль.

Софи хмыкнула и ушла. Дверь закрылась, и в квартире повисла тишина.

Я выдохнула. Риэль медленно, очень медленно поднял голову.

— Она всегда так заявляется к тебе и через пару минут уходит? — спросил он.

— Всегда. Её бабушка живёт рядом, — подтвердила я. — Ты привыкнешь.

— Я не уверен, что хочу привыкать, — честно сказал он.

Я рассмеялась.

— Ладно. Давай заниматься. Что там у тебя сегодня?

Риэль оживился. Он порылся в своих бумагах и извлёк на свет божий потрёпанную брошюру с символикой ГИС.

— Практическое занятие по технике эмоционального резонанса, — ответил он. — Мне нужно отработать навык. Без партнёра это невозможно.

— И что я должна делать?

— Сидеть и... ну, реагировать, — сказал он неуверенно. — Я буду пытаться вызывать у вас определённые эмоции. А вы будете говорить, получается или нет.

— Звучит как-то подозрительно, — нахмурилась я.

— Это абсолютно безопасно! — поспешно добавил он. — И контролируется Гильдией. Я не могу причинить вам вред или заставить чувствовать то, чего вы не хотите. Только... усилить то, что уже есть.

— То есть если я злюсь, ты можешь сделать меня злее?

— Технически да. Но я не буду, — быстро сказал он. — Я буду пытаться вызывать... приятные эмоции. Простите, я волнуюсь...

— Ладно, — сказала я, устраиваясь поудобнее. — Давай. Удивляй.

Риэль глубоко вздохнул, закрыл глаза и сосредоточился. Я сидела напротив и ждала.

Ничего не происходило.

Прошло полминуты. Минута. Риэль сидел с закрытыми глазами, нахмурив лоб, и, кажется, очень старался. Я чувствовала только лёгкое покалывание в кончиках пальцев ноги — и то от того, что она затекла.

— Риэль, — прошептала я, чтоб случайно не сбить его. — Ты там как?

— Я стараюсь, — пробормотал он. — Очень стараюсь. Но, кажется, у меня не получается.

— Что именно ты пытаешься сделать?

— Вызвать у вас чувство... ну, заинтересованности, любопытства... Неважно, — махнул он рукой. — Не получается.

Он открыл глаза и посмотрел на меня с таким расстройством, что мне стало его жалко.

— Слушай, — сказала я, облокотившись на колени. — А может, дело не в тебе? Может, я просто невосприимчива к твоим... флюидам?

— Это возможно, — согласился он. — У каждого человека разный порог восприимчивости. Но обычно инкубы категории А могут пробить любой порог. А я...

— А ты инкуб категории Б, который питается объятиями, — закончила я. — Знаю.

Он вздохнул.

— Давай попробуем иначе, — предложила я. — Забудь про технику. Просто смотри на меня.

— Смотреть?

— Да. Как ты смотришь обычно. Без попыток что-то вызвать.

Он посмотрел. Обычным своим взглядом — тёмные глаза, внимательные, чуть испуганные.

Ничего не изменилось.

— Не работает, — констатировала я.

— Я знаю, — убито сказал он.

— А теперь попробуй представить, что я... ну, не знаю. Что я тебе нравлюсь.

Он моргнул.

— Вы мне и так нравитесь, — сказал он. — Как клиент. Как... человек.

— Не как клиент, — протянула я. — Как девушка. Представь, что я та самая, из-за которой у инкубов сносит крышу.

Он посмотрел на меня. И вдруг что-то изменилось.

Я не могла объяснить, что именно. Воздух стал чуть плотнее? Свет чуть мягче? Он просто смотрел — но теперь в его взгляде было что-то другое. Не страх, не неуверенность, не желание спрятаться. А что-то... тёплое. Тягучее. От чего по коже побежали мурашки.

Я вдруг заметила, какой он на самом деле. Не неловкий заучка с вечно испуганными глазами, а... красивый. Очень красивый. Тёмные волосы падали на лоб, чёткая линия скул, губы — не тонкие, не пухлые, а какие-то... правильные. И глаза — сейчас в них не было страха, только темнота и свет, и я могла бы смотреть в них вечность.

Сердце пропустило удар. Потом ещё один. В груди разлилось странное тепло, которое спустилось куда-то в живот и там запульсировало.

— Ого, — выдохнула я.

— Получается? — спросил он. Голос у него был чуть ниже обычного, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине пробежали мурашки.

— Ещё как.

Он улыбнулся. Не робко, не неуверенно — а так, будто знал что-то, чего не знаю я. И в этой улыбке было столько... всего, что у меня пересохло во рту. Я вдруг остро осознала, как близко мы сидим. Как его колено почти касается моего под столом. Как пахнет от него — бумагой, чем-то древесным, едва уловимо сладким.

— А если так? — спросил он, и его голос теперь звучал иначе — глубже, обволакивающе.

Он протянул руку и очень медленно, давая мне возможность отстраниться, коснулся