Подонки «Запретный пульс» - Кейт Блейз

Рид откинулся на спинку дивана, задумался.

— Теперь у нас есть достаточно, чтобы надавить на Веронику. Но нужны отпечатки пальцев на бутылке с антифризом или свидетели, как она его покупала.

— Отцу нужны факты, а не слова, — Рид покачал головой. — Нужно, чтобы она призналась сама.

Фэйт сложила бумаги обратно в папку, подавила зевок и потянулась.

— Действуем по плану. Я в гостинице. Держи меня в курсе. И, Блэквуд… прибереги свои подколы для тех, у кого есть силы на остроумные ответы. У меня их нет.

Она направилась к выходу. Рид поднялся следом, накинул куртку. Вместе они спустились в лифте, молча пережидая долгую дорогу вниз. На улице ночной холод обжёг лица. Фэйт запахнула пальто, кивнула в сторону своей зелёной «блохи».

— Удачи с отцом.

— Тебе тоже отдыхать, — ответил Рид.

Она села в машину, завела двигатель — старый мотор чихнул, но завёлся. Рид дождался, пока её огни растают за поворотом, потом направился к своему «Бентли».

Дорога домой заняла привычные двадцать минут. Город спал, фонари мелькали за окном, отбрасывая жёлтые блики на приборную панель. Рид держал руль одной рукой, другой сжимал флешку в кармане. Мысли неслись впереди машины: отец, Вероника, Джесс, Фэйт. Всё смешалось в тугой комок, который нужно было распутать за пять дней.

Он въехал на подъездную дорожку особняка, заглушил двигатель. В окнах горел тусклый свет — прислуга уже разошлась, отец, скорее всего, в кабинете. Рид толкнул дверь, прошёл в холл, поднялся на второй этаж.

В своей комнате он скинул куртку на кресло, сел на край кровати и достал телефон.

В этот момент аппарат завибрировал — Нокс.

— Слушаю, — ответил Рид, не успев даже набрать номер.

— Нашёл кое-что, — голос Нокса звучал ровно, без лишних эмоций. — Камеры в магазине стройматериалов на окраине. Вероника покупала антифриз шесть недель назад. Продавец помнит её.

— Доказательства есть?

— Видео. Сброшу на твою почту. Она приходила дважды — через неделю повторила. Сказала продавцу, что первой бутылкой уже обработала старую машину мужа.

— Скидывай, — сказал Рид и отключился.

Через минуту на почту пришло письмо с двумя видеовложениями. Рид открыл одно на телефоне — мутная запись, но фигуру Вероники узнать можно. Она быстро берёт с полки бутыль, расплачивается наличными и выходит, отвернувшись от камеры.

Осторожная. Однако недостаточно, чтобы не попасть в объектив.

Рид убрал телефон в карман и вышел в коридор. Пора было идти к отцу.

Кабинет Уильяма встретил его полумраком и запахом старого кофе. Рид толкнул дверь без стука и замер на пороге.

Отец сидел за столом, склонившись над бумагами, и даже не поднимал головы. Раньше он казался железным. Всегда бодрый, собранный, с холодным взглядом. Сейчас под глазами залегли тёмные круги, руки дрожали, когда он перелистывал страницы. Вероника высасывала его по капле.

— Отец, — Рид закрыл дверь и подошёл ближе. — Ты плохо выглядишь. Нужно провериться.

Уильям отмахнулся, продолжая читать.

— Просто усталость. Вероника говорит, что я слишком много работаю. Но с таким графиком иначе нельзя.

— Я не про усталость, — Рид присел на край стула напротив. — У меня есть подозрения касательно твоего здоровья. Завтра поедем на обследование.

Уильям наконец поднял голову. В его глазах мелькнуло раздражение, быстро угасшее под тяжестью усталости.

— С каких пор ты так заботишься о моём здоровье?

— Раньше твой вид был лучше, а сейчас ты на грани, — Рид выдержал его взгляд. — Мать была бы против этого. Она всегда переживала, чтобы ты следил за собой.

Уильям опустил глаза на фотографию в рамке, стоящую на столе. Та самая, где его покойная жена смеётся, запрокинув голову. Он избегал смотреть на неё уже несколько недель.

— Твоя мать… — он запнулся, провёл рукой по лицу. — Она всегда говорила, что я пренебрегаю собой.

— И была права. — Рид говорил тихо, но твёрдо. — Я хочу, чтобы ты остался жив, отец. После всего, что мы пережили.

— Ты правда волнуешься? Или просто хочешь доказать, что Вероника плохо на меня влияет?

— И то, и другое. Но первое — важнее.

Уильям долго смотрел на него. Потом кивнул — медленно, словно принимая трудное решение.

— Ладно. Завтра. Но если ты просто пытаешься отвлечь меня от работы…

— Я пытаюсь убедиться, что с тобой всё в порядке, — перебил Рид. — Это всё.

— Девять утра? — спросил отец.

— Договорились.

Рид поднялся, но на пороге остановился.

— Спасибо, отец. Ты останешься доволен.

— Надеюсь, — ответил Уильям, уже возвращаясь к бумагам.

Рид вышел в коридор и закрыл за собой дверь. В груди колотилось сердце. Он одержал маленькую победу, заставив отца согласиться на обследование.

Если анализы ничего не покажут, они хотя бы выиграют время.

Осталось пять дней. Но сначала — отвести отца к врачу.

Он вернулся в свою комнату, сел на кровать и уставился в потолок. Завтрашний день мог изменить всё.

Глава 26. Девять один один

Ночь выдалась душной. Рид ворочался в постели, смотрел в потолок, считал удары собственного сердца. В груди давило странное беспокойство — не страх, а тягучее предчувствие, которое он списывал на усталость от пережитых событий. Мысли о завтрашнем обследовании мешались с образами Вероники, антифриза, разбитых зеркал. Он поднялся, натянул джинсы и вышел в коридор. В горле пересохло, язык прилипал к нёбу. Простая вода — то, что нужно, чтобы успокоиться и, возможно, заснуть.

Он спустился на первый этаж, прошёл в кухню. В доме царила неестественная тишина — часы не тикали, холодильник не гудел,