Подонки «Запретный пульс» - Кейт Блейз

— Не начинай, Блэквуд, — ответила Фэйт, но без прежней резкости.

— Я серьёзно.

Она подняла глаза, и в их зелёной глубине мелькнуло что-то тёплое, однако быстро погасло. Фэйт вздохнула, поправила папку и кивнула в сторону парковки.

— Ладно, пришло время прощаться.

Они пошли к машине. Зелёная BMC Mini 1959 года стояла у края, уже заведённая — двигатель чихал, но работал. Фэйт кинула папку на заднее сиденье и открыла дверцу водителя.

— Ты действительно уезжаешь? — спросил Рид, засунув руки в карманы, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— У меня работа в соседнем штате, Блэквуд, — ответила она, глядя на него через плечо. — И жизнь там.

— А если я скажу, что это глупо?

— Ты скажешь, — Фэйт усмехнулась, но в усмешке не было колкости, только грусть. — Однако это ничего не изменит.

Она села за руль, завела двигатель. Рид наклонился к открытому окну, положил руку на дверцу и задержал взгляд на её лице.

— Ты знаешь, где меня найти, — тихо сказал он.

— А ты — меня, — ответила Фэйт, и её голос дрогнул. Она улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. — Пока.

Фэйт нажала на газ, и зелёная «блоха» выехала с парковки. Рид долго смотрел вслед, пока машина не скрылась за поворотом, а потом ещё стоял, глядя на пустую дорогу, и чувствовал, как внутри разливается странная, щемящая пустота.

В кармане завибрировал телефон. Хантер.

— Ну что? — спросил друг без предисловий.

— Порядок. Вероника получила три пожизненных плюс двадцать пять лет. Джесс — год работ.

— Серьёзно? — Хантер присвистнул. — А говорили, что чёрных вдов не сажают.

— Эту посадили.

— Красавчик. Ты вытащил это дело. — Короткая пауза. — А ты сам? Что дальше?

— Я уезжаю из штата.

— Чего? — Хантер удивился. — Куда?

— Есть одно важное дело в другом штате.

В трубке повисла тишина. Потом Хантер усмехнулся — понимающе, без издёвки.

— Дело, говоришь. Ладно, Рид. Я тебя знаю. Ты не из тех, кто бросает слова на ветер.

— Значит, так и надо. — Хантер вздохнул, но в голосе зазвучало тепло. — Только не пропадай, слышишь? Мы друзья.

— Не пропаду, — ответил Рид, и в его голосе впервые за долгое время проступила мягкость. — Присмотри за отцом.

— Присмотрю. Без вопросов.

— Спасибо, бро.

— Езжай уже, — Хантер хмыкнул. — Рыжая адвокатесса долго ждать не будет.

— Пошёл ты.

Хантер рассмеялся — открыто, по-дружески, — и первым сбросил вызов.

Рид убрал телефон, покачал головой и улыбнулся.

Рид нашёл контакт Нокса, написал короткое сообщение: «Удачи в Логове. Береги себя». Ответ пришёл через минуту: «И ты».

Рид убрал телефон в карман, сел за руль «Бентли» и выехал с парковки. Однако вместо того чтобы сразу свернуть на трассу, он повернул к старому кладбищу на окраине города.

Он не был здесь с похорон матери. Каждый раз, когда думал о ней, внутри поднималась такая боль, что он зажимал её в кулак и не выпускал. Сейчас — сейчас он решил.

Машина остановилась у ворот. Рид вышел, прошёл между серыми надгробиями, узнавая знакомые очертания. Вот дуб, под которым они сидели в детстве. Вот дорожка, по которой мать водила его за руку.

Он нашёл её могилу. Чёрный гранит, имя, даты, короткая эпитафия: «Любящая жена и мать» — всё осталось как в день похорон.

Рид опустился на колени, положил руку на холодный камень.

— Привет, мама. Я долго не приходил. Прости.

Он замер, собираясь с мыслями.

— Я закончил все дела здесь, в этом штате. С теми, кто отравил отца, покончено. Суд выигран. Отец жив. Вероника больше никогда не выйдет на свободу.

Он помолчал, глядя на выбитые буквы.

— Я уезжаю. К той женщине, ради которой хочется становиться лучше. Думаю, ты бы её одобрила.

Рид встал, провёл ладонью по могиле.

— Спасибо тебе за всё. Я постараюсь не подвести. И я буду приезжать. Обещаю.

Он развернулся и пошёл к машине, не оглядываясь. Рид знал: мать не стала бы его удерживать. Она бы улыбнулась своей тихой улыбкой и сказала: «Живи, Рид. Живи счастливо».

Дорога уходила вперёд, ровная и светлая. Ветер гнал по асфальту сухие листья, но они не мешали, а только добавляли лёгкости этому прощанию. Рид опустил стекло, вдохнул свежий воздух и впервые за долгое время почувствовал, что может дышать полной грудью.

На пассажирском сиденье лежала карта — старая, потрёпанная, с отмеченным красным фломастером городом, где жила Фэйт.

Рид улыбнулся и нажал на газ. Музыка заиграла тихо, не мешая думать.

Он включил поворотник и свернул на трассу, ведущую на запад.

Я знаю, где тебя найти, Одуванчик.

Конец.