Подонки «Запретный пульс» - Кейт Блейз

Запах.

Она знала этот запах. Что-то знакомое, но забытое, от чего желудок сжимается, а к горлу подкатывает ком.

Пахнет смертью.

Она подняла биту, встала. Коридор расширился, превращаясь в большое помещение. Здесь зеркал стало меньше, но свет горел ярче, и она увидела пол.

Тёмные разводы. Следы волочения. Засохшие, потрескавшиеся, они тянулись от стены к стене, и в конце этой дорожки лежало тело.

Джесс замерла. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие отказывались дышать. Она смотрела на мужчину в дешёвом костюме, который лежал лицом вниз, раскинув руки. Вокруг него — лужа тёмной, почти чёрной жидкости.

— Это бутафория, — прошептала она, делая шаг назад. — Это просто реквизит.

— А ты уверена? — Голос Джейсона звучал теперь совсем близко, будто из динамика над головой. — Подойди. Проверь.

Она зажмурилась, тряхнула головой. Открыла глаза. Тело не исчезло.

— Не хочу.

— Я сказал — подойди.

Джесс почувствовала, как ноги сами несут её вперёд. Она не хотела, но тело не слушалось. Она наклонилась, заглянула в лицо мужчины.

Оно было разбито. Кровь запеклась на щеке, на лбу, в волосах. Глаза открыты, мутные, безжизненные. Но главное — горло. Разрезано, почти от уха до уха. Края раны засохли, почернели, и изнутри виднелось что-то влажное, блестящее.

Джесс отшатнулась, её вырвало. Она упала на четвереньки, сотрясаясь в спазмах, и слёзы текли по лицу, смешиваясь с остатками кофе и желчью.

Не игра. Это не игра. Это реально.

— Что ты наделал? — прохрипела она, вытирая рот. — Ты убил его?

— Нет, не я, — голос Джейсона в динамике стал почти задумчивым, с ноткой странного удовлетворения. — Этот человек играет вместе с тобой. И возможно, он не один.

— Отпусти меня! — закричала она, вскочив на ноги. — Я никому не скажу! Клянусь!

— Не скажешь, — согласился он. — Потому что не выйдешь. Или выйдешь, но другим человеком. Который умеет молчать.

Она услышала шаги. Тяжёлые, медленные, они приближались из темноты, из-за ближайшего зеркала. Джесс вскинула биту, завертелась на месте, но никого не увидела. Только тени. Только её собственные отражения, которые, кажется, начали двигаться сами по себе.

— Ты сходишь с ума, Джесс, — сказал Джейсон, и в голосе его появилась жалость — притворная, липкая. — Тебе всё кажется. Там никого нет. Это ты боишься себя.

— Заткнись! — Она разбила зеркало слева от себя. Потом справа. Потом то, что прямо перед лицом.

Осколки сыпались градом, резали руки, лицо, но она не чувствовала боли. Только страх. Только желание уничтожить всё, что её окружает.

— Давай, — подбадривал Джейсон. — Выпусти пар. Это полезно.

Она остановилась, тяжело дыша. Вокруг — обломки, пыль, тишина. И запах. Тот самый, сладковатый, который не выветривался.

Она посмотрела на камеру в углу. Красный огонёк мигал равнодушно.

— Ты псих, — сказала она. — Ты больной псих.

— Возможно, — ответил Джейсон. — Но я не тот, кто разбивает зеркала в заброшенном складе посреди ночи. Ты уверена, что больная — не ты?

Она закрыла глаза, зажала уши ладонями. Но голос проникал сквозь пальцы, сквозь кожу, сквозь череп.

— Иди вперёд, Джесс. Там — выход. Или нет. Узнаешь.

Она открыла глаза. Коридор исчез. Вместо него — ещё одна дверь. Простая, деревянная, с бронзовой ручкой.

Джесс подошла, взялась за ручку. Дёрнула.

Заперто.

Она закричала — от бессилия, от ужаса, от того, что не знала, что делать дальше. Бита со звоном упала на пол. Она прислонилась спиной к двери и сползла по ней, сжимая голову руками.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, выпусти меня.

Динамик молчал.

Только шаги. Снова шаги. Медленные, тяжёлые, они приближались из темноты, из того места, где коридор уходил в никуда.

Джесс вскочила, схватила биту, прижалась к двери. В глазах — слёзы, в горле — крик, который не вырывался наружу.

Она ждала.

Но никто не пришёл.

Шаги затихли так же внезапно, как и начались. И в тишине раздался щелчок — дверь позади неё открылась.

Глава 23. Бойня

Джесс вылетела за порог, потеряв память о том, как оказалась по ту сторону. За спиной с лязгом захлопнулась дверь, и её окружил новый мрак — густой, пропитанный запахом, который преследовал девушку с самого начала. Теперь он усилился до невыносимости. Она сделала шаг, второй, и нащупала ногой что-то скользкое.

Свет включился сам — тусклые красные лампочки под потолком замигали, как больное сердце. Комната оказалась огромной, похожей на заброшенный цех. И повсюду висели туши.

Свиньи на крюках, вбитых в потолок: большие, тяжёлые, распотрошённые. Из разрезов сочилась тёмная, почти чёрная жидкость, капала на пол, смешиваясь с тем, что уже покрывало бетон слоем в палец. Джесс ступила — подошва кроссовки утонула в липкой луже. Она отдёрнула ногу, поскользнулась и упала на колени, погружая ладони в холодное влажное месиво.

— Нет, — прошептала она, поднимаясь, но ноги разъезжались, и она снова рухнула. — Нет, нет, нет…

— Нравится? — голос Джейсона раздался из динамиков, вмонтированных в стены. Он звучал отовсюду, обволакивал, мешал сосредоточиться. — Это мясо, Джесс. Как ты. Просто мясо.

— Заткнись! — взвыла она, вставая на четвереньки, отряхивая руки, но кровь не отлипала, въедалась в кожу, пахла железом и чем-то тошнотворным.

Девушка поднялась, шатаясь, и побрела между тушами. Они качались на крюках медленно, будто дышали. Джесс задевала их плечом, и те начинали раскачиваться сильнее, создавая жуткий скрип, который смешивался с её собственным хриплым дыханием.

— Ты боишься? — Джейсон говорил теперь тише, почти участливо. — Это нормально. Все боятся, когда понимают, что