Подонки «Запретный пульс» - Кейт Блейз

— Маленькой? — переспросил Рид.

— Именно. Кто-то добавил совсем немного. — Харрис поправил очки. — Этиленгликоль почти в два раза слаще сахарозы. Его сладкий вкус — причина, почему дети и домашние животные часто пьют антифриз случайно. Злоумышленники используют это намеренно: достаточно добавить немного в сладкую газировку, и жертва не почувствует подвоха. Вы выпили натощак — это ускорило всасывание и усилило токсический эффект. Поэтому у вас возникла острая рвота. Если бы вы пили пепси после сытного ужина, яд всосался бы медленнее, и вы ощутили бы лишь лёгкое недомогание — головокружение, сонливость, которые списали бы на усталость.

— И что было бы дальше? — Рид сжал кулаки.

— Со временем организм справился бы сам при условии, что это была разовая доза. — Харрис откинулся на спинку стула. — Однако при регулярном попадании такого яда в организм малыми дозами человек замечает отравление только через месяцы. Состояние ухудшается постепенно: появляется хроническая усталость, боли в суставах, ухудшается зрение, развивается почечная недостаточность. Врачи часто ошибаются, списывая симптомы на возраст, стресс или другие болезни. Без специального токсикологического анализа причину не находят.

— А если бы я получал такие дозы регулярно? — спросил Рид.

Харрис задумался.

— Через несколько месяцев развилась бы хроническая интоксикация. Сначала списали бы на стресс, потом на возраст. Боли в суставах, ухудшение зрения, слабость. Почки бы отказали незаметно. Вскрытие без токсикологического анализа ничего бы не показало.

Регулярно, малыми дозами… — мысль ударила в голову. Рид вспомнил трёх мужей Вероники. Они умирали после затяжных болезней, которые списывали на естественные причины. Неужели она действовала так? По капле, день за днём? А Джесс… решилась повторить? Или просто проверяла на мне?

— Сейчас мы вводим вам препарат, который блокирует метаболизм этиленгликоля, — продолжил Харрис. — В противном случае яд превращался бы в кислоты и разрушал почки. При повторных симптомах последствия могли бы стать необратимыми. Сейчас же вы отделаетесь парой дней в клинике.

— Какие ещё признаки отравления? — Рид сжал кулаки.

— На ранней стадии — лёгкое опьянение без запаха алкоголя. Головокружение, сонливость, неустойчивая походка. Затем тошнота, рвота, боль в животе, обильное потоотделение, тремор. — Харрис заглянул в анализы. — У вас присутствовали все эти симптомы. Этиленгликоль метаболизируется быстро. Через несколько часов его следы в крови трудно обнаружить. После смерти причину могут не найти, если не знать, что искать. Трупный материал не всегда показывает наличие антифриза, особенно при большом промежутке времени.

— Вы знаете случаи, когда это не находили?

Доктор Харрис кивнул.

— Такое бывает чаще, чем думают. Смерть от антифриза маскируется под инсульт, сердечный приступ, отёк мозга. Если врач не назначит специальный тест на этиленгликоль, он не увидит яд. Особенно при кремации или вскрытии без анализа на токсины. Вам повезло — вы живы, вы сказали, что пили только пепси, и мы сделали токсикологический скрининг.

— И нашли.

— И нашли. — Харрис закрыл папку. — Этиленгликоль в вашей крови. Вас спасла острая реакция на пустой желудок и своевременная медицинская помощь.

Рид откинулся на подушку, закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыла бутылка пепси на столе. Защитное кольцо отсутствовало. Джесс. Только она могла. Вероники не было дома, отец сидел в кабинете, а Джесс — она была рядом.

Она стояла в коридоре, когда я выходил от отца. Не кокетничала, не лезла обниматься. Просто смотрела исподлобья, сложив руки на груди. Потом, когда я проходил мимо, её губы дрогнули в странной, почти торжествующей улыбке. Я тогда не придал значения. Рид сжал кулаки. Зря. Неужели она решилась на такой риск? Или это была проверка? Ведь мужья Вероники умирали после долгого отравления. Может, Джесс просто копирует метод матери?

— Спасибо, доктор.

Харрис поднялся, кивнул.

— Я пришлю медсестру с лекарствами. Вам нужно оставаться под наблюдением ещё сутки.

Он вышел, и почти сразу дверь палаты открылась снова. В проёме показались Хантер и Нокс. Хантер выглядел встревоженным, Нокс — как всегда, бесстрастным, однако его чёрные глаза скользнули по капельницам, по лицу Рида, по анализам на тумбочке.

— Ну что? — Хантер подошёл к кровати, остановился у изголовья. — Что сказал врач?

— Отравление. Антифризом. — Рид говорил ровно, хотя внутри всё кипело. — Кто-то влил его в пепси. Дома.

— Джесс? — Хантер не спрашивал, он утверждал.

— Скорее всего. — Рид помолчал. — Ты можешь кое-что для меня сделать?

— Говори.

— Присмотри за ней. Не дай сбежать или уничтожить улики. Мне нужно, чтобы она осталась в городе до моего возвращения.

— Сделаем, — ответил Хантер. — Лечись.

Он хлопнул Рида по плечу, развернулся и вышел. Нокс задержался на секунду, посмотрел в упор своими пустыми глазами, потом молча кивнул и скользнул за дверь.

Рид остался один. Откинулся на подушку, закрыл глаза. В голове крутилось: двадцать восьмое — через полторы недели. Доза была крошечной — значит, убивать не планировали. Тогда зачем? Напугать? Проверить реакцию?

Он прокрутил в памяти последние дни. Её странный взгляд в коридоре, приторно-ласковый голос с отцом, отсутствие привычных попыток повиснуть на плече. Обижена на моё пренебрежение? Мстит за унижения, которым я её подвергаю? Или это Вероника надоумила — испытать меня на прочность?

Мысль о том, что Джесс могла действовать по наводке матери, ударила холодом. Вероника травила своих мужей годами, малыми дозами. А Джесс — её ученица. Или просто взбалмошная сучка, решившая проучить меня.

Он сжал край простыни. В любом случае, она перешла черту. Теперь никакой недооценки. Срок поджимает. Осталось меньше двух недель.

Потом отложил телефон, уставился в потолок.

Они просчитались. Я жив.

Он закрыл глаза, и перед ним снова всплыло лицо Джесс — приторная улыбка, пустые глаза, хищный блеск.

Ты хотела поиграть, сестрёнка? Поиграем. Но по моим правилам.

Глава 20. Сестрёнка

Перед выпиской, когда медсестра убрала последнюю капельницу и оставила его одного, Рид