Подонки «Запретный пульс» - Кейт Блейз

Рид открыл глаза, глубоко вздохнул. Нужно было выбить эту картинку из головы любым способом.

И в этот момент дверь распахнулась.

Джесс стояла на пороге. Короткое платье цвета фуксии, волосы распущены, губы накрашены ярко, блестели даже в полумраке. Она упёрла руки в бока, наклонила голову, голос звенел недовольством:

— И где ты пропадал всё это время?

Рид поднялся. Раздражение, копившееся весь день, выплеснулось наружу.

— С каких пор ты получила право отчитывать меня? — сказал он, подходя вплотную.

Она не отступила. Наоборот, вскинула подбородок, надула губы.

— Но я думала, мы теперь вместе. После всего, что было.

— Вместе? — Рид усмехнулся. — Ты ничего не поняла. Я просто трахал твой рот. И всё.

Он шагнул вперёд, схватил её за горло. Пальцы сомкнулись на тонкой шее, прижал её спиной к двери, одновременно захлопывая её своим телом. Джесс ахнула, не сопротивляясь.

— А сейчас мне нужно снять пар, — прохрипел он и впился в её губы.

Поцелуй вышел грубым, почти злым — он брал, не целуя. Язык вторгся глубоко, властно, она застонала, пытаясь что-то сказать — что-то вроде «ты меня используешь», но он не разобрал. Ему было плевать.

От неё пахло приторными духами и чем-то сладким, возбуждающим. Кожа под его пальцами была горячей, влажной от пота.

Свободной рукой он полез под юбку. Тонкая, почти невесомая ткань. Пальцы нащупали край трусов, отдёрнули в сторону, скользнули по влажной плоти. Она была готова — всегда готова, всегда мокрая, всегда доступная.

Безотказная дыра.

Он дёрнул за кружево, и треск ткани разнёсся по комнате. Джесс застонала громче, выгнулась, подаваясь навстречу.

Член стоял твёрдо, пульсировал, требуя выхода. Рид расстегнул ширинку, освободил его, поднял одну её ногу и резко вошёл. Глубоко, до упора, одним движением.

Она вскрикнула от удовольствия. Её плоть обхватила его — горячая, влажная, податливая. Он начал двигаться жёстко, быстро, с силой, от которой её голова билась о дверь. Каждый толчок сопровождался глухим стуком и влажным чавканьем, смешиваясь с её сдавленными стонами.

Но Рид не смотрел на неё. Перед глазами всё ещё была та рыжая. Пенка на губе. Язык, медленно слизывающий сливки.

Чёрт.

Лицо Джесс, искажённое удовольствием, напоминало лицо матери — те же черты, та же хищная улыбка. Он не мог больше на это смотреть. Резко вытащил член, развернул её, вжал лицом в дверь. Так лучше. Не вижу — и легче.

Она всхлипнула, упёрлась ладонями в дерево, прогнулась в пояснице. Короткая юбка задралась, открывая ягодицы — бледные, округлые, уже влажные от их соков.

Рид вошёл двумя пальцами. Согнул их, нащупал внутри шершавую, чуть более плотную область — ту самую точку. Надавил, провёл по ней подушечками. Джесс выгнулась, закричала, вцепившись ногтями в дверь. Ноги задрожали, она повисла на его руке, насаживаясь на пальцы, умоляя не останавливаться.

Он заменил пальцы членом. Вошёл медленно, чувствуя, как её стенки сжимаются, пульсируют. Потом намотал её волосы на кулак, дёрнул, заставляя запрокинуть голову, и начал вбиваться — глубоко, размеренно, выходя почти до конца и снова врезаясь на всю длину.

Шлепки тел смешались со стонами. Комната наполнилась влажными звуками, запахом секса, тяжёлым дыханием.

Напряжение нарастало в основании позвоночника, закручиваясь тугим узлом. Джесс уже была на грани: её стоны стали выше, прерывистее, она сжимала его член с каждым толчком, пульсируя.

Рид ускорился. Джесс, извиваясь под ним, опустила руку вниз и начала сама втирать свой клитор — быстро, почти отчаянно. Она закричала, выгибаясь дугой, кончая волнами, дрожа, сжимаясь вокруг него.

В этот миг он закрыл глаза.

Перед мысленным взором снова возникла Фэйт. Зелёные глаза, веснушки, кудри. Пенка на губе. Язык, медленно слизывающий её.

Пульс ударил в пах, член дёрнулся, горячая волна хлынула изнутри. Рид вышел в последний момент, с силой сжал головку, направляя струю на ягодицы Джесс, где уже блестел пот. Сперма растеклась по её коже, капая вниз, смешиваясь с её влагой. Оргазм продлился секунду, но показался вечностью.

Джесс всхлипнула, опустилась на колени, тяжело дыша. Платье задралось до талии, порванные трусы валялись на полу.

Рид стоял над ней, приводя дыхание в порядок. Член пульсировал, но уже успокаивался. Он не смотрел на неё — только на дверь.

— Вали отсюда, — сказал он тихо.

Джесс поднялась, вытерла лицо тыльной стороной ладони. Не глядя на него, вышла, прикрывая за собой дверь.

Рид остался один. Перевёл взгляд на дверь — на том месте, где билась её голова, осталось тёмное пятно от помады. На полу — порванные кружевные трусы. Мусор, — подумал он. Как и всё, связанное с ней.

Он прошёл к кровати, сел, уставился в потолок.

Почему этот дурацкий жест — язык, сливки — застрял в памяти? Она даже не пыталась флиртовать, не строила глазки. Просто пила кофе и слизывала пенку. Он усмехнулся. Может, потому что она единственная, кто не хочет меня? Мысль была нелепой, но цепкой.

А потом пришла другая — холодная, отрезвляющая. Фэйт не для меня. Для неё я — работа, очередной клиент. Она не воспринимает меня как мужчину. Ей безразлично, кто я и сколько у меня денег. А с моей стороны это… непрофессионально. Я плачу ей за расследование, а сам думаю о том, как она слизывает пенку. Идиот.

Он провёл рукой по лицу, прогоняя остатки наваждения.

Что за чертовщина со мной творится?

Глава 17. Срок

Рид вышел из душа, на ходу вытирая волосы полотенцем. Пар оседал на зеркалах, в комнате пахло гелем для душа с мятой и холодной водой. Он накинул халат, подошёл к мини-бару, спрятанному в тумбе под телевизором. Прислуга каждую неделю заполняла его напитками и закусками. Из-за долгого отсутствия Рида бар оказался полностью укомплектован — аккуратные ряды банок с колой, спрайтом, тоником, бутылки с соком, минералкой, парой сортов пива.

Открыл дверцу, достал бутылку