Только рядом - Арина Сноу

Мысли роем крутятся в моей голове, но объяснения этому поступку я не нахожу.

Тем временем все родственники начинают поддерживать Анфису, говоря, что все это ложь и подстава. Они словно рой пчел, которые кружат вокруг меда.

— Спокойно! Все было сделано по закону! Поэтому не думаю, что вы что-то измените, даже обратившись в суд, — спокойно, но громко произносит Сергей Дмитриевич, перебивая практически всех. Но они опять начинаю кричать, но уже друг на друга. Слышу смешок Влада рядом. Похоже, ему нравится то, что тут происходит, это его веселит. А мне хочется просто уйти отсюда, принять то, что произошло.

— Ангелина, он передал вам этот конверт, — неожиданно Сергей появляется рядом с нами, протягивая мне белый сверток. — Думаю, ответы на многие вопросы, которые сейчас у вас в голове, вы найдете здесь.

Беру конверт из его рук. Да, мне нужно объяснение тому, что сейчас происходит. Доказательство, что это не сумасшедший сон.

— Спасибо, — благодарю я.

— Вы можете пройти в его кабинет, — указывает Сергей на лестницу на второй этаж. — Там можно все посмотреть. А я пока успокою этот балаган.

— Спасибо.

Конверт жжет руки, и мне хочется скорее открыть его и все узнать. Почему он отдал компанию мне? Ведь он и так во многом мне помог, и благодарить его должна именно я.

Мы направляемся на второй этаж. Влад остается около двери и не заходит.

— Думаю, тебе нужно открыть его одной, — спокойно говорит он, смотря в это время на меня очень серьезно. — Похоже, ты и правда найдешь там все ответы. Я пока побуду тут, чтобы тебе никто не помешал.

Не думаю, что кто-то осмелится, но не спорю с Владом. Возможно, он прав. Захожу в кабинет, тут пахнет Николаем Федоровичем, запах уже слабый, но кажется, что мужчина присутствует тут. Вот-вот появится передо мной, скажет что-нибудь хорошее, успокоит. Но его нет, теперь он будет только в моей памяти.

Кабинет небольшой, все выполнено в старинном стиле: дубовый стол, стулья с резными ножками и два огромных шкафа с книгами. Осматриваю кабинет, мне кажется, я зашла в святая святых, это было его место, причем самое любимое. Прохожу к столу. Идеальная чистота, несколько фотографий в рамках, скорее всего с друзьями и семьей, где его сын, еще маленький, обнимает отца за шею.

Сажусь в кресло. Тут его запах особенно силен. Вероятно, он часто проводил свое время тут. На столе стоит последней модели ноутбук. Тянусь за ножницами, чтобы открыть конверт. У меня немного дрожат руки, когда я отрезаю край. Не представляю, что там, могу судить только по его размеру и весу: скорее всего, там документы.

Так и есть. Первое, что я нахожу, — это документы на компанию. Откладываю их в сторону, сейчас мне это не сильно важно. Смотрю дальше и нахожу конверт поменьше, на обратной стороне которого написана одна-единственная фраза: «Посмотри это только после моей смерти». Открываю и его, нахожу маленькую флешку и записку с адресом. Волнение наступает с новой силой. Мне хочется скорее узнать, что там, что означает этот адрес.

Хорошо, что ноутбук подключен к электросети и без пароля. Сразу же включаю его и засовываю флешку. Мне показывается одна-единственная папка, без названия. Тут тоже документы на компанию и видео. Дрожащими руками открываю его.

На меня смотрит Николай Федорович, на том же самом месте, где сейчас сижу я. В смокинге, в котором он был на дне своего рождения. Скорее всего, это видео было записано именно тогда.

— Здравствуй, Ангелина! — начинает он весело. Он выглядит здесь намного лучше, чем последний раз в клинике. — Если ты смотришь это видео, то это может значить только одно: меня больше нет в живых, — он усмехается, качая головой. — Знаешь, не думал, что меня скосит болезнь, в этом возрасте как-то не задумываешься об этом, думаешь, что будешь жить вечно. Но Бог напоминает, что ты не всесилен и тоже смертный, как и все. Он решил показать мне это и, наверно, наказать за ошибки, которые я совершил.

Он замолкает и долго смотрит мне в глаза, как будто знает, что я сейчас смотрю на него. Его лицо меняется, становится более серьезным.

— Я трус, Ангелина! Человек, который не смог признаться, даже зная, что умирает. Да, вот так, мы боимся признать свои ошибки, — болезненная гримаса искажает его лицо. — Ангелина, я… — тут он замолкает, словно ему тяжело это сказать, признаться, а мне кажется, у меня останавливается сердце в этот момент. — Я твой отец.

Нет, я ошибалась. Сердце останавливается именно сейчас, когда он произносит эти слова. Они как удары, бьют беспощадно и больно. А еще теперь все встает на свои места. Все то, что происходит сейчас. Отец… он мой отец.

— Почему ты не сказал… — вопрос в пустоту.

— Не знаю, что ты сейчас чувствуешь, зная это. Возможно смятение, возможно злость… Или у тебя возникает вопрос, почему я не сказал этого раньше, когда был жив.

Да, это мой единственный вопрос.

— Одна из причин — я боялся. Я боялся, что ты не поймешь, разозлишься, что оставил тебя когда-то. Больше не захочешь со мной общаться, а я не хотел этого, не выдержал бы. Не хочу тебя потерять, снова.

Он молчит, каждое слово дается ему тяжело. А я опустошена, я не верю, а еще мне очень больно, что он не сказал мне это при жизни. Теперь я никогда не назову его папой.

— Я хочу попросить у тебя прощения. Хотя не заслуживаю его. Потому что последнее, что может сделать человек, — это бросить своего ребенка. Но я сделал хуже…

— Я прощаю… — я не сержусь на него, только не могу принять тот факт, что он не рассказал мне об этом. Я бы поняла, и никогда бы не обижалась на него за это.

— Мы познакомились с твоей матерью у меня в компании. Она была молодой студенткой на практике, красивая блондинка. Я знаю, у нее было много мужчин,