Только рядом - Арина Сноу

Николай Федорович, вдалеке, там, где солнце и тепло. Он гуляет по песчаному берегу и смотрит вдаль, на бескрайний океан. Хочу подойти к нему, но не могу, меня словно что-то держит. Не дает идти дальше. Поэтому приходится только кричать, но он не слышит меня, все так же идя по берегу. А я все кричу, хочу, чтобы он услышал меня, повернулся ко мне. Но он не делает этого, только в последний момент оборачивается, смотря на меня. Такой, как прежде, живой и здоровый, полный сил и планов. Он ничего не говорит, просто улыбается, глядя на меня. А я плачу, горячие слезы бегут по моему лицу. И я словно слышу его голос у меня в голове:

— Я не хочу, чтобы ты плакала…

И я не буду, ради него.

Он идет все дальше, а я остаюсь на том же самом месте, видя, как становится все меньше и меньше его фигура, а потом практически сливается с бесконечным горизонтом.

Последующие дни проходят как в тумане, я что-то делаю, куда-то хожу. А потом мы оказываемся на кладбище. Тихое место, где есть только боль и смерть. Сегодня погода особенно дождливая и ветреная, словно тоже скорбит об усопшем. Я вижу незнакомые лица, все в черных очках и в черной одежде. Я практически никого здесь не знаю, только некоторых, кого видела на дне рождения Николая Федоровича. Гроб с телом опускают в могилу, а мне кажется, там хоронят и частичку моего сердца.

Люди начинают расходиться, а я все так же стою, смотря на бугор свежей земли. Поднимаю глаза на хмурое небо.

— Надеюсь, вам там хорошо, — одними губами произношу я.

— Ангелина Олеговна, — слышу голос совсем рядом от меня, голос мужчины. Поворачиваю голову. Я видела его на празднике, но совершенно не знаю, кто он. — Меня зовут Сергей Дмитриевич. Я друг Николая Федоровича. Жаль, что он ушел так рано…

— Здравствуйте, — киваю. Не понимаю, зачем он подошел ко мне.

— Ангелина, в субботу вечером я оглашу его завещание перед всеми присутствующими. Вы с Владиславом тоже должны быть.

Он смотрит на Влада, который, оказывается, все время стоял со мной рядом.

— Хорошо, мы подойдем, — уверенно говорит Влад.

Мужчина еще несколько минут стоит рядом с нами молча, смотря на могилу, а потом уходит со всеми. Мы остаёмся только вдвоем.

— Пошли, Кукла, ты вся промокла, — тянет меня к себе Влад. А мне не хочется уходить, хочется остаться рядом с могилой. Осознать, что это все не сон, а реальность. Но я все равно иду за ним, и мы выходим из ворот кладбища.

Дальше дни проходят словно день сурка. Я читаю лекции в университете, стараюсь улыбаться, но в душе я пуста. Словно это мое тело двигается, что-то делает, а я продолжаю лежать в своей комнате. Каждый день меня отвозит и забирает Влад. Он и успокаивает меня, говоря, что все будет хорошо. Возможно, он прав, боль уйдет, притупится, но пока этого не происходит.

Как и обещали, мы приходим на оглашение завещания. Я не понимаю, зачем мы здесь. Ведь мы не родственники. А судя по тому, кто пришел, тут собрались самые близкие.

На нас все смотрят враждебно, и это очень заметно, никто ничего не высказывает, но все равно смотрят недоброжелательно. Влад тянет меня на один из диванов в гостиной. Хорошо, что хоть он со мной рядом.

— Всем добрый день, — к нам входит Сергей Дмитриевич.

Тут все сразу же оживляются. Явно жду того, что им отпишут. Я ничего не жду, мне вообще не хочется тут быть, тут уже нет человека, которого я бы хотела увидеть. Теперь я никогда его не увижу.

Начинается процедура оглашения. Сначала речь идет о жене и сыне усопшего. Им достаются дом и машины. По их вытянувшимся лицам я понимаю, что они немного удивлены.

— А компания, Сергей? — спрашивает растерянно Анфиса, жена Николая Федоровича.

— Возможно, информация об этом будет дальше, это закрытое завещание, я только что при вас открыл конверт, — объясняет мужчина.

Женщина недовольно кривит лицо и сжимает руку сына. Кстати, он молчит, только стеклянным взглядом смотрит на бумаги в руках Сергея. Я не видела его на похоронах, хотя, возможно, просто не заметила.

— Каменскому Владиславу Кирилловичу я завещаю свою Ласточку. Документы на нее ты найдешь в сейфе в офисе. Береги ее, и надеюсь, ты найдешь то, что искал… — Сергей смотрит на Влада, явно не понимая, к чему это. Но парень рядом со мной словно понимает и только кивает. — Вот тут еще есть письмо для вас.

Он протягивает Каменскому белый конверт.

— Ангелине Олеговне Альхонской я отписываю свою компанию, она становится ее единственной владелицей и хозяйкой и вправе распоряжаться ею как хочет, — читает он, а мне кажется, что это невозможно.

Меня словно окунули в холодную воду. А тем временем мужчина продолжает:

— Все документы Сергей Дмитриевич должен незамедлительно отправить в соответствующие органы для переоформления компании.

Воцаряется молчание, глаза всех присутствующих устремлены на меня. Кто-то шокирован и не может поверить в это. Кто-то смотрит зло, почти с ненавистью. Только Влад сжимает мою руку, помогая справиться с навалившимся.

— Поздравляю, Ангелина Олеговна, теперь вы полноправная владелица компании.

Глава 20

— Это все ложь! — кричит Анфиса, вставая со своего кресла. — Я не верю в это, Сергей!

— Я понимаю тебя, Анфиса, но Николай сам написал это завещание, даже я не знал, что там, узнал вместе с тобой, сегодня, — начал успокаивать мужчина Анфису. — Но Николай был в здравом уме, и все было официально. Поэтому…

— Нет! Он был давно болен и не мог переписать почти все на нее, — жгучая ненависть читается в ее взгляде, направленном на меня. Если бы была возможность, она бы просто убила меня. — Это ложь! Компания должна принадлежать Диме! Его единственному наследнику! А ней ей! — тычет она в меня пальцем.

Не обращаю внимания, так как сама нахожусь в ступоре, не веря в происходящее. Зачем он это сделал? Ведь если он не хотел отдавать