Только рядом - Арина Сноу

Хочу, и даже очень, потому что сойду с ума, если не увижу его.

— Да, да, я поеду, — начинаю я тараторить, уже бегая по квартире, собираясь. Спотыкаюсь о тумбочку в зале, больно ударяюсь коленкой, но мне плевать. Ставший мне родным человек сейчас находится в больнице в плохом состоянии.

— Хорошо, тогда я заеду за тобой через полчаса?

— Да, я успею.

Хотя мне и не нужно собираться. Просто надеваю первый попавшийся свитер и штаны. Сегодня у меня нет пар, поэтому и отпрашиваться не надо. Собираюсь и выхожу.

Машина Влада уже стоит на парковке. Как он проезжает охрану, я не знаю, но сейчас нет ни времени, ни желания это узнавать.

— Привет, ты быстро, — говорит, смотря на меня. Он тоже напряжен, но хочет казаться спокойным.

— Привет, поехали, — сама открываю дверцу машины, сажусь внутрь.

Разговор не клеится, в воздухе так и витает напряжение. Я и сама не хочу говорить, все время прокручивая моменты с Николаем Федоровичем. Как так? Ведь мы только разговаривали, он был весел, шел на поправку, и вот так…

В больницу приезжаем быстро и без пробок. Опять запах медикаментов, бегающие туда-сюда медсестры и врачи, и охрана на каждом этаже.

— Я усилил охрану, журналисты обязательно что-то пронюхают, нам это не нужно, — комментирует Влад. Хотя я даже не спрашивала об этом.

— Мне кажется, это правильно.

Мы направляемся в палату, ту же самую. Перед тем как зайти, Влад останавливает меня.

— Кукла, ему сейчас не нужно нервничать, постарайся сдержать слезы и будь более оптимистичной. Я понимаю, это тяжело, но, пожалуйста, постарайся… — говорит он тихо, серьезно глядя мне в глаза.

Он прав, я не должна показывать свои слезы. Не должна расстраивать его, ведь ему и так тяжело.

— Да, хорошо, — киваю.

Открываю дверь и сразу же ищу глазами мужчину.

Он лежит на больничной кровати, увешанный разными трубками, бледный и словно постаревший за один день на десять лет.

— Николай Федорович, — тихо зову я. Не знаю, спит ли он, в сознании ли вообще.

Сжимаю кулаки, царапая кожу. Мне хочется кричать. Почему такая несправедливость? За что это происходит с таким сильным мужчиной? Ему жить и жить, радоваться этой жизни, а не смотреть на тусклое окно и слушать писк приборов.

Он не спит. Открывает глаза и смотрит на нас. Сначала будто не узнает, но как только понимает, кто перед ним, на его почти бесцветных губах появляется улыбка. Но в его глазах я вижу боль, физическую. Ему больно, но он хочет скрыть это от нас.

— Ангелина… Влад… — хрипит он, убирая кислородную маску.

— Да, это мы, — я стараюсь улыбаться. Показать, что все хорошо. — Что произошло? Как вы оказались тут?

Подхожу к нему, беру его сухую бледную руку.

— Мне стало очень плохо… потерял сознание… дальше не помню, — глухо говорит он, словно у него пропал голос, скорее всего так и есть.

Возможно, ему тяжело говорить.

— Все будет хорошо, слышите, — сжимаю его ладонь. — Что говорит врач?

— Ничего хорошего, — невесело усмехается он, уголок его губ подрагивает, и мужчина морщится, словно ему больно даже от этого.

— Мы обязательно вылечим вас, я сейчас схожу к вашему врачу! — твердо говорю я, и правда намереваясь не отставать от врача, пока тот не вылечит Николая Федоровича!

— Нет, — он останавливает меня и тянет к себе. — Лучше расскажи мне что-нибудь хорошее, тут слишком тоскливо. Посидите со мной… пожалуйста.

И мы сидим, сколько он хочет. Рассказывая всякую ерунду, иногда перебивая друг друга. Но рассказывая. Лицо мужчины немного веселеет, хотя в глазах все та же боль. Через час к нему приходит медсестра, поставить какой-то укол.

— Я завтра обязательно к вам приду, что принести? — спрашиваю напоследок.

— Я буду рад просто твоему присутствию, — с улыбкой отвечает он. — Но, помнишь, ты обещала мне сыграть со мной в шахматы, которые мне подарила. Я попрошу, чтобы их привезли.

— Конечно, я буду рада, — улыбаюсь ему.

Он серьезно смотрит на Влада.

— Позаботься о компании, я доверяю тебе, только ты сможешь это сделать.

И я понимаю сейчас, что в этих словах кроется более глубокий смысл.

— Можете не беспокоиться, я все сделаю, — отвечает ему Влад.

Мы выходим. По пути нам встречается лечащий врач Николая Федоровича.

— Сейчас все зависит от пациента, мы надеемся на хорошие прогнозы, — говорит он, но не смотрит на меня.

Потому что врет, все это ложь, чтобы успокоить себя или меня. Но я хочу правду, хотя в глубине души уже знаю ее. Но человеку свойственно отрицать ее, когда она делает только хуже. Лучше верить в сказку, чем в жестокую реальность.

— Не хочешь поехать со мной на встречу? — спрашивает Влад, когда мы выходим из больницы. — А потом я мог бы…

— Я поеду, — только отвечаю. Не хочу сейчас оставаться одна. Мне кажется, я просто сойду с ума. Лучше с ним.

Как только мы садимся в машину, я слышу звон моего телефона. «Филипп» — высвечивается на дисплее. Мне не очень хочется с ним говорить, но сейчас у нас и так большая трещина в отношениях, и усложнять их еще больше я не хочу.

— Слушаю.

— Ангелина, ты не позвонила утром…

Да, мы договорились созвониться и куда-нибудь пойти, но как только я узнала, что Николай Федорович в больнице, то про все забыла.

— Да, прости, просто Николаю Федоровичу стало хуже и мы с Владом поехали к нему, — отвечаю я, а потом сама же корю себя за это. Ведь Филипп очень ревнив в плане Влада, надо было соврать. Но слово не воробей, и Филипп уже все услышал.

— Ты сейчас с ним? — спрашивает он, и я прям чувствую, как молниеносно меняется его настроение.

— Да, мы едем на встречу, а потом он отвезет меня домой. — Пытаюсь сгладить острый угол: — Мы могли бы встретиться после…

Хотя куда-то идти и веселиться мне не хочется, пока близкий человек