Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

С сильным драконьим даром.

Дочь, потерю которой род не переживёт.

Ивена заставила себя спросить:

— Ты хочешь этого?

Лисель удивилась.

— Я его сегодня впервые увидела.

— Поэтому я и спрашиваю.

— Отец говорит, такой союз выгоден всем.

— Я спрашиваю тебя.

Сестра провела ладонью по волосам.

— Не знаю.

— Он спрашивал?

— Отец объяснил…

— Спрашивал ли он, хочешь ли ты выйти за человека, которого никогда не встречала?

— Нет.

Ивена рассмеялась.

Веселья в этом смехе было мало.

— Значит, всё действительно исправлено.

— Не говори так.

— Как?

— Словно я сама всё придумала.

— А ты?

Лисель побледнела.

Ивена сразу пожалела о тоне, однако отступать не стала.

— Ты приехала сюда, зная, зачем отец тебя посылает.

— Я приехала за тобой.

— И за Эйдаром.

— Я не собираюсь бросаться ему на шею!

— Дело не в этом.

Ивена подошла к окну.

Внизу разгружали последнюю карету.

Среди сундуков она увидела большой тёмный ларец с печатями Ардалей.

Наверняка документы.

Орвен всегда присылал документы, когда хотел, чтобы чужая жизнь выглядела разумным деловым решением.

— Ты действительно не понимаешь? — спросила Ивена.

— Чего?

— Отец ничего не исправил. Он просто передвинул нас на новые места.

Лисель нахмурилась.

— Долг будет выплачен.

— Да.

— Ты сможешь вернуться.

— Я не просила возвращать меня.

Сестра замолчала.

— Но ты же не собираешься навсегда остаться здесь.

— Почему?

— Потому что твой дом на Юге.

Ивена посмотрела на неё.

Лисель сразу поняла, что сказала что-то не то.

— Я имею в виду…

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

— Отец восстановит тебя во всех правах. Он сказал, что ты снова будешь вести земли.

— Очень щедро.

— Ивена, пожалуйста.

— Что «пожалуйста»?

— Я приехала сюда, думая, что ты обрадуешься.

Именно это ранило сильнее спора.

Ивена увидела перед собой не коварную соперницу и не избалованную красавицу, которая хочет забрать ещё одну вещь старшей сестры. Лисель действительно верила, что привезла спасение.

В её мире Ивена просто ждала момента, когда семья позволит вернуться.

Потому что куда ещё ей идти?

— Сядь, — сказала Ивена.

Лисель послушалась.

Ивена устроилась напротив.

— Ты видела оранжереи, когда въезжала?

— Светящиеся здания на склоне?

— Да.

— Видела.

— Первая из них четыре года стояла разрушенной. Когда я приехала, внутри лежал снег. Большая часть стекла была разбита, каналы не работали, земля промёрзла.

Лисель слушала.

— Мы восстановили первую секцию за десять дней. Ошиблись с системой, переделали. Потом посадили. Первые дни ничего не всходило. Я была уверена, что провалилась.

— Ты?

В этом коротком вопросе прозвучало такое искреннее удивление, что Ивена чуть не улыбнулась.

— Представь себе.

— Ты никогда не проваливалась.

— Проваливалась. Просто дома старалась исправить раньше, чем отец заметит.

Лисель опустила глаза.

— Потом появился первый росток, — продолжила Ивена. — Сейчас работают три секции. Люди из поселений сами приходят предлагать помощь. Мы продали первый небольшой урожай. Планируем отдельную теплицу возле Хоррена.

— Мы?

Ивена услышала собственное слово.

— Я и люди, которые здесь работают.

— И лорд Торвальд?

Она задержалась с ответом.

— И Эйдар.

Лисель посмотрела на неё внимательнее.

Ивена продолжила прежде, чем сестра успела что-нибудь спросить:

— Никто здесь не знал меня как дочь Орвена. Никто не обязан был считать меня полезной только потому, что я семь лет управляла отцовскими землями. Я ошибалась у них на глазах. Спорила. Начинала заново. И всё, что сейчас стоит на склоне, появилось потому, что мы это сделали.

— Я понимаю.

— Пока нет.

— Тогда объясни.

Ивена провела ладонью по столу.

— Я не жду, когда отец разрешит мне вернуться к моей жизни. Я уже живу.

Лисель долго смотрела на неё.

Потом очень тихо спросила:

— Без нас?

Ивена почувствовала боль.

Вот он, настоящий вопрос.

Не о долге.

Не о Северном доме.

Не об Эйдаре.

— Сейчас — да.

У Лисель заблестели глаза, но она удержалась.

— Я скучала.

— Я тоже.

Сестра вскинула голову.

— Правда?

— Ты моя сестра. То, что я злюсь, этого не отменяет.

Лисель прижала пальцы к губам.

Ивена дала ей несколько мгновений.

— Но скучать и возвращаться — разные вещи.

— Я начинаю понимать.

— Хорошо.

— И всё равно хочу, чтобы ты когда-нибудь приехала.

— Приехать могу.

— Домой?

Ивена не ответила.

Лисель опустила взгляд.

— Хорошо. Я поняла.

В дверь постучали.

Служанка сообщила, что ужин готов и лорд Торвальд ждёт гостей в малом зале.

Лисель поднялась.

У двери остановилась.

— Ивена.

— Да?

— Если Эйдар откажется от союза, я не расстроюсь.

Ивена почувствовала, что слишком быстро посмотрела на сестру.

Лисель чуть улыбнулась.

— Совсем не расстроюсь.

— Тебе следует обсуждать это с ним.

— Конечно.

— И не начинай.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо говорит.

— Ты сама говорила, что у тебя нет светских талантов. Может, просто плохо читаешь лица?

Ивена взяла со стола перчатки и бросила в неё.

Лисель поймала.

И впервые с момента приезда рассмеялась по-настоящему.

На несколько секунд они снова стали сёстрами, которые когда-то прятались от гувернантки после украденного пирога.

Потом взгляд Ивены упал на материнскую брошь.

Настоящее вернулось.

— Идём.

Малый зал Торвальдов был рассчитан примерно на двадцать человек, однако к ужину накрыли лишь половину стола.

Эйдар сидел во главе. Ровен занял место справа. Лисель посадили напротив Ивены. Южного секретаря, прибывшего вместе с отрядом, разместили ближе к концу стола рядом с капитаном сопровождавших всадников.

Ивена узнала секретаря. Он несколько раз бывал на советах Орвена, но всегда оставался у стены с бумагами. Имя она не помнила, зато прекрасно помнила аккуратные папки, которые он носил за отцом.

Сегодня таких папок перед ним лежало три.

Эйдар заметил её взгляд.

— Сначала ужин, — сказал он.

— Отец просил…

— Ваш отец находится в нескольких днях пути отсюда.

Секретарь замолчал.

Ровен спрятал улыбку в кружке.

Лисель наклонилась к Ивене:

— Он всегда такой?

— Бывает хуже.

Эйдар услышал.

— Я всё ещё здесь.

— Мы заметили, — ответила Ивена.

На лице Лисель появилось такое изумление, что Ивене пришлось отвернуться, чтобы не рассмеяться.

За семейным столом Ардалей никто не разговаривал с Орвеном подобным образом.

Самое странное заключалось в том, что