Отданная врагу. Ненужная дочь драконьего рода - Лилия Тимолаева

убедиться, что весь Север наконец отпустил вас.

— Ревнуете.

— Я начинаю жалеть, что однажды позволил людям приходить к вам без записи.

— Вы ничего не позволяли.

— Вот именно.

Ивена улыбнулась.

Они пошли к крепости вместе.

Ветер шевелил край её синего шарфа.

Шарфа Лисель.

Последнее время Ивена почти перестала об этом думать. Он просто стал вещью, которую она носила каждый день на холоде.

Сейчас память вернулась.

Сестра у дверей дома.

«Я напишу тебе».

Ни одного письма от Лисель не пришло.

Только приказ отца.

— Что случилось? — спросил Эйдар.

— Ничего.

— Вы только что перестали улыбаться.

Ивена коснулась шарфа.

— Вспомнила дом.

Они прошли несколько шагов.

— Хотите вернуться?

Вопрос прозвучал спокойно.

Ивена задумалась.

В первый день ответила бы сразу.

Теперь хотелось ответить честно.

— Я скучаю по некоторым вещам.

— Каким?

— По Мире. По своей комнате. По старым садам весной. По кухне, где повар позволял мне красть горячий хлеб ещё до завтрака.

— Ужасное преступление.

— Отец бы не одобрил.

— Тем более.

Ивена рассмеялась.

— Я скучаю по тому, что считала домом. Но возвращаться туда всё равно не хочу.

Они поднялись на стену вместо того, чтобы идти через внутренний коридор.

Отсюда была видна долина.

Внизу светились поселения. Чуть дальше темнели леса. Оранжереи возле склона выглядели отсюда длинными полосами тёплого света на снегу.

Три восстановленные секции сияли ярче остальных.

Ивена остановилась.

— Красиво.

— Раньше здесь было темно.

— Когда они не работали?

— Да.

Она положила руки на каменный парапет.

— Весной будет больше.

— Вы уже решили?

— Конечно.

Эйдар встал рядом.

— А потом?

— Что?

— Что будет потом?

Ивена повернулась к нему.

— После весны?

— После долга.

Она не сразу поняла.

Эйдар смотрел в долину.

— Если хозяйство продолжит расти, долг Ардалей однажды будет погашен. Возможно, раньше, чем мы предполагали.

Сердце Ивены неожиданно сжалось.

Она ведь сама этого хотела.

С первого дня считала долг клеткой.

Каждая восстановленная секция должна была приближать свободу.

Только теперь свобода почему-то впервые означала возможность уехать отсюда.

От Бранта.

От людей, которые спорили у её стола.

От тёплых грядок.

От Эйдара.

Ивене не понравилось, насколько быстро в этом списке появилось его имя.

— Вы об этом думаете? — спросила она.

— Иногда.

— Почему?

Эйдар повернулся к ней.

— Потому что хочу понимать, что произойдёт с вами, когда договор закончится.

— Со мной?

— Да.

— Вы же сами сказали, что я смогу уехать в тот же день.

— Сказал.

— Передумали?

— Нет.

Ответ пришёл слишком быстро.

И почему-то кольнул.

Ивена отвернулась к долине.

Глупо.

Она сама требовала свободы.

Эйдар просто подтверждал, что отдаст её.

— Тогда в чём вопрос?

— Куда вы поедете?

— Не знаю.

— К Ардалям?

— Нет.

На этот раз она ответила без раздумий.

— В столицу?

— Возможно.

— Купите землю?

— Если хватит денег.

— Откроете хозяйство?

— Наверное.

Эйдар некоторое время молчал.

— Это всё звучит так, словно вы перечисляете чужие варианты.

Ивена посмотрела на него.

— А что я должна сказать?

— То, чего хотите вы.

Ветер перебросил конец синего шарфа через её плечо.

Ивена поймала его.

Чего она хотела?

Раньше на этот вопрос всегда существовал правильный ответ.

Чтобы земли Ардалей приносили хороший урожай.

Чтобы отец был доволен.

Чтобы Лисель удачно вышла замуж.

Чтобы дом сохранял положение.

Её желания помещались где-то между обязанностями.

Теперь никто не требовал правильного ответа.

Это оказалось непривычно.

И страшно.

— Я хочу места, — сказала Ивена.

Эйдар ждал продолжения.

— Какого?

Она посмотрела вниз.

На три полосы света среди снега.

На дорогу между домами.

На маленькие фигуры людей возле складов.

— Места, которое никто не сможет у меня отнять.

Слова прозвучали спокойнее, чем чувствовались.

Эйдар ничего не сказал.

Ивена повернулась к нему.

Он смотрел на неё с выражением, от которого снова стало трудно дышать.

— Что?

— Думаю.

— О чём?

— Можно ли такое место построить.

— Всё можно построить.

— Даже дом?

Ивена почувствовала, как сердце ударило сильнее.

Эйдар сделал шаг к ней.

Теперь между ними оставалось совсем немного.

Она видела знакомый шрам возле его пальцев, лежащих на каменном парапете.

Вспомнила его плечо.

Его тепло.

Тот момент на складе, который прервал Харрен.

Эйдар опустил взгляд на её лицо.

Ивена не отступила.

Внизу раздался грохот.

Они оба повернулись.

Из-за внешних ворот донёсся крик стражи.

Потом второй.

По стене быстро прошёл человек с факелом.

— Что случилось? — спросила Ивена.

Эйдар уже смотрел на дорогу.

За поворотом появились огни.

Много.

Сначала Ивена решила, что идёт обоз.

Потом различила кареты.

Три.

За ними ехали всадники.

На первой дверце поблёскивал знакомый золотой герб.

Дракон Ардалей.

У Ивены похолодели пальцы.

— Южане, — произнёс Эйдар.

Она уже знала.

Кареты вошли во внешний двор.

Стража распахнула вторые ворота.

Ивена спустилась со стены быстрее, чем собиралась. Эйдар шёл рядом, но не пытался остановить её или задавать вопросы.

Во дворе собирались люди.

Первая карета остановилась у ступеней.

Лакей спрыгнул с задней площадки и открыл дверцу.

Сначала показался край роскошной белой шубы.

Потом тонкая рука в светлой перчатке.

Девушка спустилась на снег.

Светлые волосы были уложены под меховой капюшон. На груди сияла знакомая брошь матери.

Ивена остановилась.

Несколько недель расстояния исчезли одним ударом.

Лисель подняла голову.

Увидела сестру.

На лице появилась осторожная, почти виноватая улыбка.

— Здравствуй, Ивена.

Она сделала шаг навстречу.

— Отец прислал меня забрать тебя домой.

Глава 6. Любимая дочь приехала

Глава 6. Любимая дочь приехала

Лисель произнесла это с такой осторожной надеждой, словно привезла известие, которого Ивена ждала все последние недели. Снег оседал на белом мехе её шубы, свет факелов дрожал на матовом золоте материнской броши, а за спиной сестры слуги уже открывали вторую карету и снимали с крыши дорожные сундуки.

Ивена смотрела на знакомое лицо и никак не могла соединить его с двором Торвальда.

Лисель принадлежала другому миру. Тому, где зимний холод означал необходимость выбрать шубу потеплее, где к ужину накрывали длинный стол, где Орвен решал за дочерей, какой гость достоин приглашения и какой союз принесёт дому больше пользы. Ещё недавно Ивена сама жила там и считала этот порядок естественным.

Теперь за её спиной светились окна северной