Редаманс - Долорес Х. К

Я слегка удивленно поднимаю брови.

— Что ж, это очень разумно с твоей стороны.

И почему я испытываю укол разочарования?

Мне кажется? Эти его мгновенные реакции?

Неужели ему действительно все равно?

Он отражает мое удивление.

— Это плохо?

— Вовсе нет. — Мои глаза сужаются. — Это просто... удивительно, я полагаю, учитывая, как ты был расстроен после того, как напугал тех мужчин сегодня утром.

Адриан не сбивается с ритма.

— Я был расстроен, — объясняет он. — Я также испытывал сильный выброс адреналина. Мои эмоции были обострены - как и все, что я мог сказать или сделать в тот момент. — Он делает паузу. — Но это было несколько часов назад. Я больше не реагирую на эмоции, и если бы ты хотела узнать мое мнение о районе, в котором ты живешь, или о твоем рационе, или о чем-то еще, я уверен, ты бы спросила.

— Ты прав, — напеваю я в знак согласия. — Мне не нужно твое мнение.

Я внимательно наблюдаю за ним, но его спокойное выражение лица не меняется.

— На самом деле, — продолжаю я. — Я действительно ценю, что ты поступаешь разумно. Я имею в виду, что любой другой человек в моей жизни, вероятно, взбесился бы, если бы узнал, что я планирую жить в квартире без горячей воды и кондиционера ...

Его улыбка становится натянутой, но он делает глоток чая.

— Если ты счастлива, это все, что имеет значение.

— Это все, что имеет значение, — говорю я. — Я имею в виду, меня не радует возможная утечка газа, но...

— Утечка газа? — Он чуть не подавился чаем, и меня пронзает волна удовлетворения.

— О, я не упоминала об этом? — Я изображаю неведение. — Ну, я не знаю наверняка, но пахло определенно так. Однако домовладелец не слишком обеспокоился.

Я волнуюсь, что, возможно, выразилась слишком резко, когда глаза Адриана сужаются в ответ.

— Понятно.

Мой желудок переворачивается.

Знает ли он, что я пытаюсь спровоцировать реакцию?

— Я уверена, что все будет хорошо, — добавляю я. — Если дела с моей выставкой пойдут хорошо, мне не нужно будет находиться там дольше полугода или около того. Даже если произойдет утечка, я уверена, что выживу. — Я пожимаю плечами. — Возможно.

— Возможно? — недоверчиво переспрашивает он. — Ты не переживаешь из-за того, что возможно выживешь?

Мне приходится сделать еще один глоток чая, чтобы скрыть улыбку, которая грозит расползтись по моему лицу.

— Мы все так или иначе умрем, не так ли?

Я почти пропускаю это - мышцу, подергивающуюся на его челюсти.

— Ну, обычно нет, когда причину смерти легко предотвратить, достаточно предупредить. — Еще одно подергивание. — Как утечка газа.

Я не уверена, что обо мне говорит то, что мой желудок трепещет, когда я слышу явное раздражение в его голосе.

— Тебя это беспокоит? —спрашиваю я, не в силах сдержаться. — Что я буду жить одна в небезопасном районе? В квартире, где может быть утечка газа?

Я знаю, что зашла слишком далеко в тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, но уже слишком поздно.

Черт.

Адриан склоняет голову набок, выглядя как хищник, который наконец-то учуял запах.

Или игру.

У меня перехватывает дыхание, когда он резко встает, но он только тянется за своим пальто.

Я моргаю, глядя на него.

— Ты уходишь?

Вот так просто?

— Алекс убьет меня, если я буду медлить достаточно долго, чтобы мы застряли в пробке в час пик, — это все, что он говорит, и мне приходится броситься к двери раньше него.

— Подожди. — Моя рука обхватывает ручку, как будто я хочу физически помешать ему уйти.

Адриан ждет, его пристальный взгляд все еще сверлит меня, и это кажется слишком агрессивным, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Да?

— Э-э-э... — Я все еще не оправилась от эмоционального удара его реакции, но в конце концов, заикаясь, выговариваю: — Я просто хотела сказать тебе спасибо. За сегодня. За... все. — Я убираюсь с его пути. — Вот и все.

Выражение его лица непроницаемо.

— Нет.

Мои брови хмурятся.

— Нет?

— Отвечаю на твой вопрос, — говорит он. — Нет.

Мое тело чувствует перемену раньше, чем я сама, по коже бегут предупреждающие мурашки.

— Но... тебя это не беспокоит?

Улыбка, которая медленно появляется на его лице, была бы успокаивающей, если бы не была полна угрозы.

— Нет, — повторяет он. — Ты не захочешь знать, как сильно меня это беспокоит.

Он уходит прежде, чем я могу по-настоящему осмыслить этот ответ, не говоря уже о том, чтобы отреагировать на него.

Что за черт?

Я все еще стою там, пытаясь осмыслить, ну, все, что произошло с Адрианом за последние два часа, когда звонит мой телефон.

Одно новое уведомление.

Адриан отправил Вам 2000,00 долларов

Глава четырнадцатая

Если бы на людях были предупреждающие ярлыки, я почти уверена, что на Адриане среди прочего было бы написано: «Вызывает сильное привыкание. Действуйте осторожно.

И это именно то, что я делаю - проявляю осторожность.

Встречаться с Адрианом лично, независимо от того, насколько утомительны домашние дела или сколько финансовых стимулов прилагается, слишком рискованно.

Слишком непредсказуемо.

Я не могу доверять себе, не говоря уже о нем, когда он стоит прямо передо мной.

Но переписываться...

Что ж, это предусмотрительно, не так ли?

Существует дистанция. Нет места спонтанной импульсивности. Нет шансов, что выражение моего лица или тон выдадут то, чего я не хочу.

Легко поддерживать границу между бесконечными часами Адриана в больнице и моим ... ну, всем, что есть на данный момент.

Итак, мы переписываемся.

Все время.

Когда он не вскрывает чью-то грудную клетку под стерильными светодиодными лампами, он отправляет мне сообщения. Рассказывает о своем дне. О своих коллегах. Иногда угрожает их жизням.

Последнее было бы более милым, если бы я могла быть уверена, что он действительно шутит по этому поводу.

В основном, достаточно легко направить наши разговоры на более легкие, поверхностные темы, избегая при этом вопросов типа: Убивал ли ты кого-нибудь за последние десять лет? Как насчет шантажа?

Иногда, однако, Адриан давит.

Расскажи мне о худшем, что