Редаманс - Долорес Х. К

— ЛуЭнн? — Я придаю своему лицу выражение, которое, как я надеюсь, светится искренней заботой. — Что происходит? Ты говоришь так, словно плачешь.

На том конце провода повисает пауза молчания, а затем Адриан спрашивает:

— Ты используешь этот телефонный звонок, чтобы симулировать чрезвычайную ситуацию? — Я не могу сказать, позабавило его или обидело осознание этого. — Где ты?

— Нет, нет, я не занята, — говорю я. — Я просто на вечеринке с друзьями. Ты можешь поговорить со мной. Ты, кажется, действительно расстроена.

— Ты говоришь не так, как будто находишься на вечеринке, — размышляет Адриан. — Недостаточно фонового шума.

Джейни снова появляется с бутылкой вина, когда я сдавленно выдыхаю.

— Что ты имеешь в виду говоря, что Джо порвал с тобой? Прямо сейчас?

— Музыки тоже нет, — продолжает он. — Должно быть, это очень скромная компания. — Я слабо слышу звонок больничного интеркома на линии.

Он на работе?

Он звонит мне посреди смены?

Я уточнила в тексте, что ему не нужно беспокоиться, если он находится в больнице.

— Ладно, Луэнн, просто притормози, — говорю я, бросая на Тома напряженный взгляд. Выражение его лица отражает мое, и он даже одними губами спрашивает: с ней все в порядке?

— Это, должно быть, также не тот, кого ты хорошо знаешь, — говорит Адриан. — Иначе тебе не пришлось бы выкидывать этот трюк.

— Не делай ничего опрометчивого, — умоляю я, торопливо надевая пальто, и Том протягивает мне сумочку. — Я уже в пути, хорошо?

— У тебя свидание, — заключает Адриан, и в его голосе больше нет веселья. — И, похоже, очень неудачное.

Я сглатываю.

— Скоро увидимся, хорошо?

Я вешаю трубку, прежде чем он успевает сделать еще какие-либо выводы, но упавший тон его голоса - и то, что это может означать, - остается со мной всю дорогу домой.

Глава пятнадцатая

Я провела много времени, размышляя о том, каким бы мог быть этот момент. Возможно, победным. Триумфальным. Заслуженным. Приносящим удовлетворение. Несокрушимым.

Все поздние ночи в Пратте, вся ложь, все коварные интриги - все это было ради этого.

Этого момента.

Моего момента.

Но, стоя в галерее «Ars Astrum», где мои работы освещены наклонными потолочными окнами, я не чувствую ничего из этого.

Может быть, реальность всего этого просто еще не осозналась, я думаю. Это все еще кажется слишком сюрреалистичным.

Технически, шоу еще не началось, но некоторые из наиболее известных гостей Оушен уже начали слоняться по атриуму, указывая на экспонаты и разговаривая тихим голосом, слишком приглушенным, чтобы я могла их расслышать.

Я бы хотела это услышать, но совет Оушен из сегодняшнего обсуждения программы звучит так.

Тебе захочется поговорить со всеми гостями.Тебе захочется прогуляться и представиться. Тебе захочется стоять рядом со своим искусством, демонстрировать его и отвечать на вопросы, потому что это то, чего хотят все художники, — сказала она мне. Но не делай этого. Сегодняшний вечер посвящен не тебе, а твоей работе. Люди должны воспринимать это органично, и чем меньше они тебя видят, тем лучше.

У меня, конечно, было несколько дополнительных вопросов, но Оушен была твердой в этом вопросе: Просто исчезни. Если люди захотят познакомиться с тобой или задать вопросы, я помогу им.

Итак, я отсиживаюсь у винного бара и надеюсь, что мой дорогой бокал пино пробудит некоторые из этих победоносных, торжествующих, непобедимых чувств.

Однако удача пока не улыбнулась.

Я проверяю свой телефон на наличие обновлений и не удивляюсь, обнаружив, что меня ждет море уведомлений.

Множество поздравлений! Сообщения от старых одноклассников Пратта (и парочки, которые уже надеются, что я помогу им наладить связи).

Пара искренних сообщений от нескольких профессоров, с которыми я поддерживаю связь.

Несколько новостей от Луэнн относительно местонахождения ее и Джо в пробках на Манхэттене.

Еще одно сообщение от Тома, просто «проверяющего» и спрашивающего, не сделал ли он что-то не так.

Я вернусь к этому позже.

И абсолютно ничего от Адриана. Ни разу с той ночи, когда я позвонила ему, симулируя чрезвычайную ситуацию.

Я связывалась с ним пару раз, и в момент особой слабости даже пригласила его на сегодняшнюю выставку - но по-прежнему ничего. Просто радиомолчание.

Он злится, что я позвала его на свидание? Это что такое? Он наказывает меня молчанием за ... что? За то, что двигаюсь дальше? Изучаю свои возможности в городе с восьмимиллионным населением?

Или ему просто все равно, что ответить. Может быть, он занят работой или рассматривает варианты, а я была просто мимолетной мыслью, чтобы скоротать время.

Обе возможности обжигают, и я всю неделю задумывалась об этом - но нет. Не хочу думать об этом. Не сегодня.

К черту Адриана, решаю я. Он не может писать мне смс каждую минуту каждого дня, платить мне за то, чтобы я проводила с ним время, а потом просто исчезнуть с радаров в самый важный вечер в моей жизни.

Я допиваю остатки своего вина.

Это никак не заполняет странную пустоту внутри меня, но притворяться достаточно легко - особенно когда я замечаю Луэнн и Джо, идущих через комнату.

— Поппи! — Луэнн улыбается от уха до уха, обнимая меня. — Я знала, что это будет выглядеть потрясающе, но не думала, что это будет настолько.

Ее приподнятое настроение немного поднимает мое, и мне легче улыбнуться в ответ, когда я отстраняюсь.

— Спасибо, что пришли, ребята.

— Ты действительно не шутила насчет дресс-кода, — комментирует Джо, поправляя воротник своего темного пиджака.

Я киваю.

— Ага. Все черное. Никаких исключений - даже для меня.

Ничто в моем простом черном платье и его консервативном круглом вырезе не кричит о художнице, но у Оушен, несмотря на всю ее легкомысленную энергию, есть строгие правила относительно выставок в «Ars Astrum».

Луэнн и Джо проводят еще пять минут, восхищаясь моими работами и расспрашивая о некоторых незнакомых лицах в толпе, прежде чем Луэнн мило спрашивает:

— Джо, не мог бы ты принести мне бокал вина?

— Конечно, детка, — он целует ее в висок. — Хочешь чего-нибудь, Поппи?

Я киваю.

— Спасибо.

Луэнн провожает Джо взглядом всю дорогу до бара, прежде чем снова поворачивается ко мне, сдвинув брови.

— Мне нужно сказать тебе кое-что, — шепчет она, и паника в ее голосе немедленно выводит меня из себя. Луэнн редко впадает в панику. — И я