Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

— Мне все равно, почему ты это делал, — неприязненно ответила она. — Можно ударить и извиниться, что это якобы за дело было сделано. Только разве это отменяет все?

— Ты передергиваешь.

— Разве?

Максим помолчал, глядя по сторонам. А потом сказал:

— Так у нас не выйдет спокойного диалога. — Он взглянул на нее. — Я поеду на работу. А ты… Я надеюсь, когда я вернусь, мы сможем спокойно поговорить. И я готов, — он кивнул, — рассказать тебе все со своей точки зрения. Пусть будет как будет. Когда-нибудь ты вспомнишь все сама и сможешь сделать свои собственные выводы. Какими бы они ни были.

Он подошел к двери, схватил рюкзак и вышел из дома. Она услышала, как щелкнул замок, как открылись ворота, и его машина уехала. И тогда она медленно сползла по холодильнику на пол и разрыдалась.

Глава 19

Она не знала, сколько прошло времени, но, увидев, что за окном начинает светать, медленно поднялась с пола. Она чувствовала себя еще более разбитой, чем тогда, когда пошла спать вчерашним утром. Все тело дрожало, и только тут она поняла, что ничего не ела уже больше суток. Машинально она дернула ручку холодильника, но от вида еды ее затошнило, и она захлопнула дверцу, так и оставшись стоять рядом, не зная, куда ей теперь идти.

Она понятия не имела, когда теперь вернется Максим. Сегодня была не его смена, ведь накануне он работал целые сутки. Но отчасти она была рада, что он ушел и оставил ее одну. Именно это ей было нужно сейчас больше всего.

Она приняла душ, избегая на этот раз смотреть на себя в зеркало, и легла в постель, уснув на несколько часов сном без всяких сновидений. Но когда проснулась, опять все навалилось на нее разом, весь их непонятный разговор, ее крики, усталое лицо Максима. Но только не сразу, а через несколько секунд — и от того было только больнее.

Она пошла на кухню и наконец поела. Через силу запихала в рот хлеб с маслом, запив горячим чаем. Умылась прямо в раковине на кухне, потому что не было желания идти в ванную. И вдруг поймала себя на мысли, что этот дом ей теперь невыносим. Еще буквально позавчера она была здесь так счастлива, но уже нет. Все здесь напоминает о Максиме, все дышит им одним. Нет здесь больше ни одного места, где бы он не обнял ее, не поцеловал. На этом полу, на этом диване, на этом столе они, забыв обо всем, еще недавно занимались любовью. И не пойти даже в ванную, потому что и там все было точно так же. И в комнате, где они вместе провели столько ночей.

И тогда она поднялась наверх и зашла в его спальню. Там ничего не изменилось со вчерашнего дня. И ей пришла в голову мысль, что она непременно должна что-то еще найти. Что-то такое, что окончательно разрушит ее доверие к Максиму. Или же вернет его. Но последнее казалось ей маловероятным.

Она распахнула шкаф. Там висели рубашки и свитеры. На полках были сложены джинсы и шорты. Начала открывать один ящик за другим — нижнее белье и носки. Принялась рыться там, но на дне не оказалось никаких секретов. Она обернулась и заметила тумбочку у кровати. Подошла, присела перед ней и, выдвинув верхний ящик, вывалила на пол его содержимое и принялась копаться в нем. И первое же, что попалось ей на глаза — фотография. Ее и Максима. Они стоят где-то в парке, за их спинами зеленая листва и какой-то водоем. Максим обнимает ее, улыбается, его глаза полны счастья. И она на этой фотографии прижалась к нему, обхватила руками за талию, но смотрит в камеру таким же счастливым безмятежным взглядом, как и он. А на ее пальце виднеется обручальное кольцо. Должно быть, то самое, ныне похороненное под крыльцом этого дома.

Девушка села на пол, откинувшись спиной на кровать, продолжая держать фотографию в руках и внимательно разглядывать. Она узнавала Максима, знала уже давно и себя по отражению в зеркале. Но на фотографии с нее смотрела словно какая-то чужая женщина, хоть они и были похожи с ней, как две капли воды.

А потом она перевернула фотографию и увидела надпись: «Моему Максиму. Люблю тебя.» И год… Знать бы, какой сейчас год. Ей раньше не приходило это в голову, потому что жизнь ее перестала зависеть от дат. Не нужно было ни ходить на работу, ни поздравлять кого-то, ни строить планы на будущее. А потому она жила, ориентируясь в последнее время лишь на работу Максима — три дня счастья и день одиночества.

И тогда она вспомнила про телефон, который оставил ей Максим, и спустилась вниз, в свою комнату. И, взяв его в руки поняла, что прошел целый год с тех пор, как была сделана эта фотография. И от этого смотреть на нее вдруг стало еще больнее. И она заплакала, но даже не от своего открытия, что когда-то она действительно любила Максима, а от того, что в памяти все изгладилось.

Как он мог обманывать ее столько времени? Смотреть на нее и каждый раз выбирать не говорить ей правду, делать вид, что они не то что не женаты, а и знакомы никогда не были. Она и ненавидела его в этот момент, и отчаянно желала, чтобы он сейчас оказался рядом. Хотела немедленно уйти, куда глаза глядят, и остаться здесь навсегда, потому что для нее — женщины без прошлого — он стал единственным, кого она знала и кому верила безоговорочно. Но вместе с этим и человеком, который обманул ее доверие.

И ей захотелось поговорить с Максимом. Не кричать на него, не обвинять больше. А просто узнать, что было. Узнать, какая она была. Как именно они пришли ко всему этому. Захотелось еще раз услышать его объяснения, поверить им, как единственно возможным.

И дрожащими пальцами она набрала его номер. В трубке долго слышались гудки.

А потом кто-то спросил:

— Яна?

— Максим? — переспросила она, потому что голос показался ей незнакомым.

— Нет, это не Макс, — ответил голос. — Это Юра.

— Какой Юра? — помедлив, спросила она.

На том конце долго молчали.

— Ян, ты где? Я тебя везде искал. В квартире тебя нет. Я даже в полицию ходил.

У нее перехватило дыхание.

— Ян, ты меня слышишь?

Она кивнула, но потом поняла, что надо что-то ответить.

— Да, — едва слышно