Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

в ее комнате, и, как и та, вызывала странное и непонятное чувство чего-то неуловимо знакомого, но очень далекого. Она подняла руку и неуверенно коснулась пальцами красок, застывших на холсте, деревьев, легкими, но уверенными мазками расположившимися на холме, неба, такого синего и чистого, какое редко можно увидеть даже в безоблачный день.

С трудом она оторвала взгляд от этой картины. Положила ладонь на ручку двери справа от себя и нажала на нее. Дверь бесшумно распахнулась, свет из коридора упал внутрь, и девушка увидела выключатель на стене. Она щелкнула по нему и, когда загорелась люстра, поняла, что перед ней спальня. Небольшая, но уютная. С высоким шкафом и аккуратно застеленной постелью. А на стене снова картина с пейзажем, показавшимся ей опять смутно знакомым. На окне — белый тюль. Видимо, именно это окно она тогда видела, когда Максим вынес ее из дома, чтобы отвезти в полицию.

А вторая комната находилась напротив, и ее окно выходило на лес. Это был небольшой кабинет, уютно обставленный, не лишенный привычного порядка во всем. На стеллаже вдоль стены стояли книги — все сплошь медицинская литература. Ее взгляд не наткнулся ни на один художественный роман, видимо, их все Максим принес ей вниз. У противоположной стены стояло кресло, а перед ним — небольшой столик, на котором аккуратной стопкой лежали медицинские журналы. Девушка присела в кресло, пролистала их все и положила обратно.

У окна стоял письменный стол. На нем лежал лишь один лист бумаги, на котором что-то было написано. Девушка села за стол и, не в силах преодолеть любопытство, принялась читать, но это оказался список каких-то лекарств. Она откинулась на спинку стула и улыбнулась. Ей нравилось в этом кабинете. И он идеально подходил Максиму. Или они оба подходили друг другу. Она глянула на часы, висевшие над креслом: был уже глубокий вечер, но Максим вернется лишь утром.

Взгляд ее упал на ящики в столе, и, едва сдерживая улыбку, она принялась выдвигать их один за другим. В первом ящике лежал какой-то разбитый телефон, кошелек и конверт с деньгами. И коробка со множеством ключей. Во втором снова какие-то медицинские журналы. А третий был заперт. Девушка засмеялась, открыла первый ящик и достала коробку с ключами. Ей было до ужаса любопытно, что именно прячет в этом ящике Максим. И первой ее мыслью было, что, раз во втором лежат медицинские журналы, то в третьем непременно порнографические. И наверняка еще какое-нибудь сексуальное пособие. Ведь откуда-то он почерпнул все, что делал с ней за последнее время. При мысли об этом все ее тело обдало жаром, и она подумала, как было бы хорошо просто перемотать время вперед до того момента, пока не вернется Максим, чтобы не томиться эти часы в ожидании него.

К третьему ящику подошел только двенадцатый ключ. Он щелкнул в замке, и девушка поставила коробку с ключами на стол и выдвинула ящик. Но ни журналов, ни пособий по захватывающему сексу там не было. Лишь одни документы. И она решила, что не станет копаться в таких личных вещах и задвинула ящик. Но перед тем, как она его закрыла, ей бросилось в глаза что-то красное, что лежало на самом дне, полускрытое стопкой документов. И, виновато закусив губу, она снова выдвинула ящик и заглянула внутрь. Сжала руку в кулак, уговаривая себя уйти, а потом быстро протянула ее и вытащила это что-то.

Это был паспорт. И девушка снова начала давить улыбку на лице, предвкушая, что сейчас она увидит фотографию Максима и узнает его фамилию. Но когда она открыла его, улыбка медленно стерлась с ее губ, потому что с фотографии на нее смотрело ее собственное лицо. И имя, которым когда-то ее называли, жирными буквами бросилось ей в глаза.

Глава 17

Она не спала всю ночь, лишь только задремала минут на двадцать, но проснулась от какого-то непонятного кошмара.

Увидев вчера этот паспорт, она держала его в руках несколько мгновений, а потом бросила и быстро закопала его в ящике под документами, закрыла ящик на ключ и сбежала на первый этаж. Ей хотелось немедленно забыть о своей находке, вытравить ее из памяти. Это было не одно из случайных воспоминаний, которые вызывали вопросы, но не могли причинить ей боли. Это было что-то гораздо более серьезное, из-за чего вся картина ее привычного, но такого хрупкого мира вдруг пошатнулась и начала постепенно разрушаться.

Она мерила кухню шагами, сжимая голову ладонями. Присаживалась ненадолго на диван, но тут же вскакивала. Заходила в свою комнату, но тут же выбегала оттуда.

Она никак не могла произнести даже в собственной голове предположение о том, что Максим все это время ее обманывал. Она говорила себе, что этого просто не могло быть. Это какая-то чудовищная ошибка, объяснить которую сможет только он, когда вернется утром домой. Он непременно улыбнется и скажет ей, что все это означает. Может быть, он нашел этот паспорт недавно, на том месте, где прежде нашел ее? Нашел и решил ей ничего не говорить. Он просто испугался, что она уйдет. Ну, конечно же. Все именно так. А потом — не сегодня, а когда-нибудь — он бы непременно показал ей его. Признался бы в своих страхах, и она бы его поняла. Если бы она только могла представить себя на его месте, то, конечно, поняла бы. И она сможет, ведь он стал так дорог ей.

А потом ей внезапно пришла в голову совсем простая мысль: она, возможно, просто перепутала. Она замерла посреди кухни, ее взгляд остановился на лестнице на второй этаж. Конечно, она просто перепутала себя с другой. Не она на этой фотографии, а какая-то другая женщина. Максим, наверно, нашел где-то ее паспорт и собирался потом отнести его в полицию. Максим ведь такой — он ответственный, всегда доводит дела до конца, всегда поступает честно и правильно. Просто их отношения отвлекли его в последнее время. Когда ему было ехать в полицию, если они занимались любовью в каждую свободную минуту, а в другое время ему приходилось делать домашние дела, а еще и ходить на работу?

Она облизала пересохшие губы и сделала несколько неуверенных шагов по направлению к лестнице, но снова остановилась. Ей очень хотелось посмотреть и убедиться, что она действительно ошиблась, что это не ее паспорт, но окончательной уверенности в том, что она увидела там не свое лицо, у нее не было. И легко