Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

возвращаться, но тот человек, что когда-то надел ей на палец это кольцо, мог быть хорошим и добрым, недостойным такого к нему отношения. Тогда она пошла в ванную, оделась и босиком вышла на веранду. Было еще совсем раннее утро, и на улице было прохладно, но солнце уже успело нагреть дощатый пол, и она чувствовала ступнями его тепло. Она поежилась, а потом спустилась по ступенькам, наклонилась и вырыла под ними небольшую ямку. Она решила, что там Максим точно никогда не найдет этого злосчастного кольца, и все навеки останется надежно погребенным, как и оно, когда она положила его в ямку и засыпала сверху холодной землей.

В дом она вернулась с легким сердцем. Облокотилась на раковину и принялась мыть руки, вычищая землю из-под ногтей. И в этот момент сзади к ней подошел Максим, обнял ее и поцеловал в висок. Она вздрогнула от неожиданности и улыбнулась.

— Ты ровняла землю? — спросил он. — Даже после того, что между нами было, это не обязательно.

— Ну да, ты ведь похитил меня не для этого, — сказала она, не поворачиваясь к нему.

— Что? — настороженно спросил он.

— Ну… я про ту шутку на озере. Помнишь?

— А, да. — Он нервно рассмеялся и пошел к холодильнику, и она повернула голову, чтобы посмотреть на него.

Он был полностью обнажен, потому что его одежда тоже так и осталась лежать на полу ванной комнаты, но вел себя так, словно ходить в таком виде было для него совершенно естественно.

— Надо бы за продуктами съездить. Снова яичница на завтрак. Будешь?

— Конечно.

Он закрыл холодильник и опустил глаза вниз:

— Весь пол в земле, — задумчиво сказал он, и девушка с испугом оглянулась. — Я уберу.

— Подожди, я сама. — Она наскоро вытерла руки полотенцем. — Это ведь я виновата.

Но Максим только сделал шаг к ней навстречу, поцеловал ее и сказал:

— Не надо, не помогай. Лучше помой ноги.

В магазин она впервые поехала с ним вместе. До этого, пока она так плохо ходила, это не имело никакого смысла. Но теперь ей захотелось выйти наконец куда-нибудь, пусть даже просто в магазин, увидеть других людей.

Это был огромный супермаркет, и она, держась за локоть Максима, который катил тележку по рядам, шла, цепляясь взглядом за все подряд. Он брал что-то с полок, спрашивал иногда ее мнение, и она лишь рассеянно кивала. Гораздо больше продуктов ее занимали другие люди, жизнь, которая, пока она пребывала в беспамятстве, продолжала течь своим чередом. Она рассматривала их лица и одежду, жадно ловила отдельные их слова, тонувшие в общем гомоне, поднимала голову наверх, вслушиваясь в объявления, что регулярно разносились по всему магазину: скидка на молочные продукты, горячая выпечка, просьба владельцу с таким-то номером машины подойти на парковку.

Все крепче она цеплялась за Максима, боясь случайно отпустить его локоть и затеряться в этой толпе, среди этих бесконечных стеллажей, доверху забитых всем подряд. Она засмотрелась на какую-то женщину, доставшую из сумки очки и внимательно читающую состав подсолнечного масла. На мужчину, бросившего быстрый взгляд по сторонам и положившего в рот конфету, что продавалась на развес. Они на секунду встретились с ним глазами, но вот он скомкал фантик, засунул его в карман и быстро пошел прочь, подхватил с пола корзинку с продуктами. Какой-то мальчик вдруг запутался у нее в ногах, и ее рука соскользнула с локтя Максима. Извиняющаяся женщина подошла, чтобы забрать ребенка, а девушка подняла взгляд и увидела, что Максим остановился и ждет ее, и с облегчением выдохнула.

И они пошли дальше блуждать по нескончаемым рядам, пока Максим не закатил тележку в строительный отдел, сказав, что ему нужно купить что-то для ремонта дома, и там, оглядевшись по сторонам и никого не увидев, притянул ее к себе и долго целовал. Она не сопротивлялась. Ей нравилось, что он перестал быть таким отстраненным, как прежде, что теперь всегда при каждом удобном случае он стремился коснуться ее, обнять или поцеловать. И даже пока они ехали в машине, положил руку ей на колено, другой держась за руль и тихо подпевая песне по радио. И похоронив этим утром кольцо, а вместе с ним все свои прошлые сомнения и страхи, она с радостью отзывалась на каждое его прикосновение, с готовностью отвечала на каждый его поцелуй. И где-то в глубине души чувствовала, хотя и никак не смогла бы этого объяснить, что все именно так, как должно быть.

После строительного отдела они шли уже совсем медленно, двигаясь к кассе, и, когда проходили мимо одного из рядов, где была женская одежда, Максим обернулся к ней:

— Может посмотришь что-нибудь? — предложил он. — Понимаю, здесь выбор невелик, но хоть на первое время. А то я ведь даже не знаю, нравится ли тебе то, что я тогда принес.

Она нерешительно зашла в отдел одежды, и Максим, оставив тележку стоять на углу, пошел за ней.

— Если ничего не понравится, можем в другое место поехать, — услышала она его голос за спиной.

Но первой ее мыслью была совсем не та, что ей может что-то не понравиться. Она сама еще не знала, что ей нравится. Хотя вещи, которые принес ей Максим, она носила, когда ходила по дому и по участку, но они казались ей не подходящими, чтобы выйти в них куда-то. И сначала, конечно, в ее голове всплыла та женщина, которой она была когда-то. Это ее бежевые шорты до колена она носила до сих пор, застегивая на них тонкий ремень. Ее мягкую белую футболку надевала на себя. Ее черные босоножки из тонкой кожи застегивала на своих щиколотках. Она умела одеваться, у нее был вкус. Тогда на кухне она была в чем-то синем, но больше подробностей девушка вспомнить не могла, поскольку то воспоминание было слишком коротким, слишком неясным. А вот тогда, когда она собирала чемодан, на ней была длинная темно-зеленая юбка и черный топ на бретельках, которые все время падали ей на плечи, пока она ходила по комнате.

Но что нравится ей самой? Девушка в нерешительности застыла на середине ряда. Максим не торопил ее, молча оглядывал одежду, засунув руки в карманы.

Через несколько мучительных минут она наконец схватила еще одни шорты, брюки и пару футболок и беспомощно взглянула на Максима.

— Все, наверно.

Он посмотрел на нее каким-то странным взглядом и так же молча кивнул.

И когда они вернулись домой, она переоделась, а вещи из своего прошлого бросила в корзину с грязным бельем, подумав, что вряд