Что есть Книга, или Правила пользования библиотекой - Ирина Чеботарь

Мы с Ваней примерили мантии. Подошло. Удивительно, но меня вдруг посетило чувство комфорта, как будто бы я сижу в мягоньком гнёздышке, надёжном и уютном. Ваня осматривал себя и растягивал губы в довольную улыбку. Странно, но ему тоже понравилась.

- Это вы так точно описали нас? – Я хотела, чтобы моя реплика воспринялась как комплимент.

- Нет. Она уже три дня не приходила убирать. Шила. Марья Дмитриевна никогда не ошибается. Ей не нужны никакие описания.

Ваня принял всё как должное. Моё лицо не выразило никакого удивления. Не скажу, каких усилий мне стоило это деланное равнодушие. Три дня нас мотало по тайге, три дня уборщица шила халаты, которые я бы соорудила за один вечер и ещё бы нашла время книжку почитать. Угадала с размером? Это вам не фрак и не бальное платье. Халат есть халат: чуть шире — чуть уже, чуть короче — чуть длиннее — значения не имеет. Одно ясно — тунеядка у них уборщица.

- Уже двенадцать. – Пенелопа Витальевна улыбнулась так сердешно и снисходительно, как будто бы приглашала нас на торжественную дегустацию блюд в самый изысканный ресторан. Что-что, а поесть библиотекари любят.

Мы с Ваней охотно покинули отдел.

***

- А кто готовит? – Спросила я по дороге. В моей родной библиотеке мы это делали по очереди.

- Я уже говорила - девочки из комплектования. У них есть график дежурства. Вас, отделовских, мы не привлекаем.

- Ну да, нас некому подменить. – С тонким намёком на несуществующих читателей съязвила я. Но Пенелопа Витальевна не обратила никакого внимания на мой тон и ответила на удивление серьёзно.

- Это точно. Я подумываю, прислать тебе кого-нибудь в помощницы.

- Я успею. – Мне стало обидно.

- Ой ли?

Я поняла, что директриса дразнит меня. Надеется таким образом улучшить производительность. Зря старается. Я не ребёнок.

- Нужна будут помощь — сообщу.

- Ладно.

- А где Наташина мантия? – Я вдруг испугалась, что хитрая уборщица могла не париться с нитками и иголками, а попросту подсунуть мне халат покойницы.

Пенелопа Витальевна остановилась, как вкопанная, я налетела на неё, Ванечка врезался в меня. Директриса сильно переменилась в лице.

- Сожгли. Наташа в ней умерла. Тело, как ты уже слышала, было без повреждений. Одежда тоже. А вот халат… изодран в клочья. – Слова давались ей с трудом. Она и Наташу жалела и меня не хотела пугать.

Мы уже находились на первом этаже, наши ноздри щекотали соблазнительные ароматы кухни.

Но меня отчего-то затошнило.

Мой взгляд нашёл Ванечку, с интересом глядящего в коридор, предвкушающего вкусный обед. Он мне напомнил маленького волшебника — чернявенький, с таинственным блеском в тёмных глазах, матовой кожей, ровными чертами лица, стройный в распахнутой мантии, оставалось вложить палочку в руки.

Мне показалось, или он стал другим? Подрос что ли?

Мы вошли в кухню.

От приятного благоухания картошки, тушенной с луком и морковью, на душе как-то полегчало. Переступая порог, я скользнула взглядом по уставленному соленьями столу. Огурцы, помидоры, грибы, уже заправленные сметаной. и головка капусты, порезанная ровными дольками, несколько обеспокоили меня, я судорожно сглотнула и покосилась на Ванечку. Ничего из предложенного он не ест.

Чтобы не показаться невежливой, я спешно поздоровалась, хотела сделать знак Ване, но он уже сказал «здрасти». В его голосе я прочла полный конфуз.

Ещё бы!

Все молодые библиотекари были в сборе, кто сидел за столом, кто колдовал над плитой. При нашем появлении девушки прекратили беседу, их взгляды устремились к нам, по вполне искренним улыбкам могло показаться, будто они нас ждали если не всю жизнь, то уж точно последние пару лет.

Первой зашевелилась Галя. Положив вилки и ложки на стол, она поспешила ко мне.

- Ну, как ты, уже освоилась?

- Да, - ответила я, отводя глаза в сторону.

- А Ванечка?

Но Ваня был занят. К этому времени он уже отвечал на вопросы, задаваемые наперебой Машей и Алевтиной.

- Похоже, Ванечка от счастья голову потерял. – Ответила я вместо сына.

Обстановка разрядилась, чувство неловкости покинуло меня.

- Что у нас на первое? – Плотоядно потирая ладошки, поинтересовалась Пенелопа Витальевна из-за моей спины.

- Украинский борщ! – С торжественным причмоком объявила Галя.

По моему телу разлилось приятное тепло. Ох люблю же я борщок со сметанкой. К сожалению, Ванечка это замечательное блюдо не слишком жалует.

Пенелопа Витальевна деловито проследовала к столу. Маша тут же подсунула ей тарелку со свекольного цвета жидкостью. Нам с Ванечкой указали на стулья, ближе к стене, соседствующей с вестибюлем. Было заметно, что каждая девушка имеет своё законное место и свои обязанности. Рассаживались без суеты, Маша и Нина тут же подавали тарелки, Юля орудовала половником. Меня посетило неприятное чувство, что мой стул некогда принадлежал Наташе. Иногда кидаемые в мою сторону затравленные взгляды библиотекарей подтверждали опасения.

- Ваня, тебе чего больше наливать, юшки или густого? – Поинтересовалась Юля.

Ваня стушевался.

- Жидкости и так, не очень много. – Тут же ответила я. – Можно я сама наберу?

- Конечно. – Юля отошла от кастрюли. Я влила в тарелку пол черпака красной жижицы. Сунула её Ване под нос. – Хлеба не забудь.

Себе я набрала полтора половника средней густоты. Отвлёкшаяся от собственной тарелки Пенелопа Витальевна щедро снабдила наши с Ваней блюда настоящей домашней сметаной. Я толк в сметане знаю, мне не подсунешь чёрт-те что.

Так вот, в банке посреди стола белела домашняя сметана самого безупречного качества.

Когда я отошла от плиты, Юля подхватила видавшую виды, но тщательно начищенную кастрюлю, с торчащим из дышащего паром жерла половником, и водрузила на подставку в центре стола. Я поняла этот жест, когда Пенелопа Витальевна тут же схватилась за ручку поварёшки и подлила добавки в свою уже опустошённую тарелку.

Ели мы молча. Я и Ваня ещё робели перед новым обществом. Пенелопа Витальевна так воодушевлённо прихлёбывала, что вряд ли вообще понимала, где находится.

И я борщ люблю, но не до такой же степени!

Кучка хлебных ломтиков возле директрисы таяла на глазах.

Маша, подобно моему Ване, набрала в блюдо только юшки, ела её без хлеба, ложкой черпала осторожно, будто боялась подцепить что-нибудь несъедобное.

Галя наслаждалась каждым глотком. Когда в её рот опрокидывалась очередная ложка, она на миг застывала, переваливая на языке вкусные кусочки, и только потом принималась жевать, после чего самозабвенно глотала.

Движения трапезничающей Нины