Здесь живёт любовь, или Кто в доме хозяин? - Яна Лари

— Вот ваш мальчик!

— Хороший мальчик, — улыбаюсь, убеждаясь, что поступила правильно. Фима хоть и крохобор, но парень толковый. Дом в любой момент будет готов нас встретить ухоженными грядками и сытой живностью.

— Вот, кстати, Циречка. Ремонт в спальне закончил, да так, что даже экстрасенс не учует, шо там был пожар. Эй, работяга, помаши Любе ручкой! — окликает его Фима, отворачивая камеру от своего лица.

Его немногословный товарищ по виду скорее отмахивается — дескать, прекратите смущать. И продолжает латать многострадальный забор.

— Циря, шо ты там филонишь? Не жалей гвоздей, не гроб заколачиваешь! — пользуется Фима случаем блеснуть исполнительностью.

— Нормально всё, даже медведь не завалит, — кряхтит бородач, почёсывая рукоятью молотка затылок.

— Ой, Циря, не надо мне тут вот этих твоих обещаний! Мы же знаем, как это бывает: ты починишь, а потом этот твой забор всё равно каким-то чудом окажется у бабы Нюры на дрова. И шо ты мне потом скажешь? «Я в шоке!»? Так вот, давай сразу делай хорошо, шобы мы оба в шоке не были. Антоша, не волнуйся, всё выполним на высшем уровне! — клятвенно заключает Фима, снова поворачивая камеру на себя, и поправляет кепку. — Ну, вроде всё показал, спите спокойно! Я присмотрю за хозяйством.

— Спасибо, Фим, — улыбаюсь искренне.

От отключается и Антон убирает телефон в карман.

— Ну что, дорогая, теперь точно поехали?

* * *

С подарком всё же крутая идея.

Щенок рад. Машка в восторге. Единственный, кто вообще не разделяет всеобщей эйфории — кот, конечно же.

Шмыг зыркает из-за угла недобро жёлтым глазом, как его любимица милуется с четырёхлапым гостем. Так волки, пожалуй, смотрят на стадо молочных барашков.

— Хорош выпендриваться, — подначивает его Антон.

Кот топорщит усы, обозначая полное презрение к ситуации и Русанову в частности.

— Выходи знакомися, — присоединяется к дяде Машка, но на неё вообще шипят как на предательницу.

Спор затягивается и щенок, не выдержав, сам подбегает обнюхать новый объект.

Я не сильна в кошачьем матерном, но это точно он — советует, куда нам всем держать курс со своей болонкой.

Пёсик, впрочем, не унимается. Приносит плюшевого осьминога, аккуратно, как подношение, выплёвывает перед кошачьими лапами и с надеждой виляет коротким хвостом. Ему, очевидно, не терпится найти себе партнёра для игр.

— Не смей! — строго прикрикивает Лада, узрев в поднятой лапе намерение влепить подарку по мордасам.

— Ой, не лугай его! Фмыг тозе холосий, — сразу вступается за кота мамина копия, и в этот момент происходит два события одновременно:

Шмыг таки замахивается на назойливого щенка, а Марат открывает какой-то флакон.

В прихожей тонко веет переменами и мятой.

Всего одна капля на белоснежную шерсть, и вектор кошачьих интересов кардинально меняется. Теперь уже щенок обалдевает от внимания...

— Старый проверенный способ, — поясняет Марат и приглашающим жестом зовёт нас в гостиную.

Выждав, когда все пройдут вперёд, Антон укладывает руки мне на плечи, упирается лбом в мой лоб и всматривается мне в глаза.

— А от тебя чем так пахнет? — спрашивает вдруг.

Я судорожно перебираю в уме все крема и лосьоны, какими сегодня пользовалась. Неужели, у чего-то закончился срок годности?

— В чём дело? — пугаюсь на всякий случай и тут же начинаю себя накручивать. Потому что выражение лица у Антона… Боже, его надо видеть. Максимально серьёзное, с таким приговор выносить, а не говорить комплименты.

Значит, от меня разит. Чем?

Я наступила во что-то?

А он ещё больше меня накаляет, вдыхая воздух у самых волос!

— Не знаю, сначала я думал, что дело в тебе, — совершенно не вносит он ясности, только пугает. — Но, может быть, и во мне. Ведь это я дурею.

Так, вроде тревога ложная. Однако я всё равно невольно дёргаю рукой, пытаясь вырваться из его крепкой хватки.

Обычно Антон не проявляет властных замашек, но не сейчас. Он неожиданно сжимает мою кисть с такой силой, что я невольно ахаю.

— Я просто с ума схожу, когда от меня несёт твоими духами, — неровно шепчет он, вжимаясь губами мне в ухо. — И когда смотрю на тебя. И даже когда не вижу. Тащусь от тебя как кот от мяты. За какие заслуги ты мне досталась, счастье моё?

— У тебя их полно, — смущённо мямлю себе под нос, невольно поглядывая нет ли кого поблизости. Такая сцена интимная…

С ним по-другому и не бывает. Вот и сейчас кончик его носа едва касается моего, а ощущение, словно мы нагие и происходит что-то запредельно личное.

— С тобой я тоже дурею, — признаюсь, воровато целуя его притягательные, наглые губы. — Знаешь, твоя улыбка... От неё всегда дрожь по телу и голова кружится.

— Это признание в любви? — Антон даже слегка отстраняется.

Дурной. Глаза блестят, дыхание сбито. Разве в гостях так можно?

И я дурная.

Потому что с ним можно всё. Он обязательно выкрутится. А мне остаётся лишь наслаждаться безбашенным стуком сердца в груди.

— Да, Антон. Это признание.

— Тогда у меня к тебе есть предложение…

— …от которого я не смогу отказаться? — Лукаво смотрю в его глаза.

— Вообще без шансов!

— Раз так, предложение принято, — шепчу ему прямо в губы.

И мне совершенно всё равно, речь о том, чтобы тоже завести собаку, о совместном прыжке с парашютом или о кольце, которое Антон второй день присматривает на ювелирных сайтах, когда думает, что я сплю.

Я знаю, что мне в любом случае будет хорошо. Уже потому что он рядом.

Конец.

История Марата — Котёнок Шмыг, авария и полный мандарин!