Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Либо ты идешь вперед и ошибаешься. Либо ты остаешься как есть – и умираешь.

И даже любовника пока себе завести нельзя. Хотя… не железная ведь. Иногда… думается. А – нельзя.

Верной супруге тут дорога. Неверной – тоже. Но – в монастырь. А туда – не хочется. А потому – никакого компромата. Хочется?

Перехочется.

– Да понимаю я все. И учти, я – женщина. А вот Анелия – сопливая девчонка. Сколько ей там лет… Миранда – и та умнее. Ты себе ее реакцию представляешь?

Лонс покачал головой. Лиля кивнула на столик в углу.

– Там вино. Пара глотков тебе не повредит.

Лонс послушно плеснул себе вина, выпил – и посмотрел на Лилю.

– И?

– Так вот. Представь себе такую картину. Бумаг у тебя нет. Доказательства весьма сомнительны.

– Зато я могу перечислить все ее приметы, все родинки…

– А это, друг мой – повод чтобы осудить тебя за совращение. Ты понимаешь, что если поднимется шум – никто тебе твою принцессу не отдаст? Еще и голову потеряешь?

– Вполне.

– И я вместе с тобой.

– А…

– Кто поверит, что я ничего не знала?

Лонс и сам бы не поверил.

– И что теперь? Госпожа графиня?

– А теперь – только одно. Думать и думать. Ганцу я тут довериться права не имею. Если об этой тайне будут знать больше двоих – она расползется. Рано или поздно. Поэтому… надо придумать, как дать знать твоей героине о тебе. Надо придумать, как устроить вашу встречу втихаря. Как вывезти вас обоих, если что. Или хотя бы уйти живым со встречи. Это – ясно?

– Вполне.

– Вот и думай.

– Да есть у меня одна идея.

– Какая же?

Выслушав идею, всласть ее покритиковав и отправив Лонса думать дальше, Лиля подошла к окну.

Так-то, Ваше сиятельство. Тянут вас за уши в придворные интриги. А вы там ни ухом – ни рылом. Ну… не будем скромничать, кое-что вы знаете. Но мало, так мало…

А терять Лонса не хочется. Как мужчина, он никаких эмоций не вызывает – смазливые красавчики откровенно не в ее вкусе. Но секретарь – идеальный. И все же, все же…

Надо поговорить с Ганцем. Пусть подберут кого-нибудь на место Лонса. Или даже двоих. Пока научатся, пока туда-сюда… даже если Лонс удерет в Ханганат со своей «недоглядной» – все равно Лиля-то его лишится. Так что – готовимся заранее.

Лиля посмотрела на графин с вином.

И вдруг со всей дури запустила его в дверь.

Накатило.

Ну да.

Она вот такая, железобетонная, конь с яйцами и по горящим избам шляется, да?!

Интересно, кто бы на какие чудеса был способен, если жить хочется? Читала как-то девушка об одном человеке. Директор завода, в войну на своем предприятии дневал, ночевал и жил. А когда война закончилась (да-да, та самая, великая) просто пришел, лег и умер. А врачи, когда его стали обследовать, сказали, что ему не сорок паспортных – а семьдесят с хвостом биологических. Всего себя человек сжег за эти четыре года. Вот и Лиля сейчас так же – бросала себя в топку. Горела – и понимала, что не успевает, что еще немножко бы… и никого рядом. Разве что Мири сможет понять – но потом, лет через десять…

Одиночество.

В дверь заглянула служанка.

– Ваше сиятельство…

– Прибери тут, – сухо распорядилась Лиля, – да осторожнее, не порежься.

И вышла в приемную. На воздух захотелось – хоть убивай!

– Маркиз?

Александр Фалион стоял у стола и улыбался краешком губ.

– Ваше сиятельство… позвольте пригласить вас прогуляться?

Лиля вздохнула. Бросила взгляд на пальцы. Те, хоть и в перчатках, чуть дрожали.

Не надо бы в таком состоянии к лошади, Лидарх – существо с тонкой душевной организацией…

– Маркиз, я вряд ли смогу сейчас ездить верхом.

– Я просто хочу пригласить вас погулять, Ваше сиятельство. По саду…

– Пойдемте.

Садом Алисия не занималась. Но это было до появления Лилиан. Потом прислуга забегала – и теперь здесь цвели кустовые розы. Лиля коснулась одной из них.

Как дома. Совсем как дома.

– Лилиан…

– Да, Александр?

– Я получил письмо от своего человека. Посольство скоро тронется в обратный путь. Может, даже уже тронулось.

Лиля кивнула. Коснулась розы.

– Спасибо, Александр.

– Лилиан… я хотел бы попросить об одном одолжении. И надеюсь, вы мне не откажете?

Лиля пожала плечами.

– Просите. Если это в моих силах…

– Я бы хотел продолжать с вами общаться, даже после возвращения вашего супруга.

– Если это будет зависеть от меня – обещаю. Александр, почему вдруг такая просьба?

– Потому что я знаю Джерисона, Лилиан. Может быть так, как вы его не знаете.

Лиля хотела съязвить, что она может то же сказать и о себе. Вряд ли Александру пришлось провести с графом Иртон хоть одну ночь. Но промолчала. Что-то такое было в серьезных глазах мужчины…

– И?

– Я знаю и вас. Если вы найдете общий язык – я буду рад. Но больше вероятность, что ваш дом превратится в поле боя.

– Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень,[38] – пробормотала Лиля.

– Вы не обидитесь на меня за эту откровенность?

Лиля тряхнула головой. И решилась. Коснулась руки Фалиона – своей.

Маркиз вздрогнул, как от ожога, но руку не отнял.

– Александр, вы давно уже мой друг. Еще с той минуты, когда я плакала, а вы меня успокаивали. Вы можете сказать мне, что угодно. И не перестанете быть другом.

Маркиз как-то криво улыбнулся.

– Даже то, что я люблю вас?

И видя откровенно ошалелое выражение лица Лилиан – вдруг рассмеялся.

– Прикройте рот, графиня. Ворона гнездо устроит.

– Бессовестный! А я уже понадеялась! – Лилиан осознала, что маркиз шутит – и от души стукнула его кулачком по плечу. – Как вам не стыдно подавать женщине такие надежды!

Серые глаза весело блестели.

– Пока разрешите подать вам руку на прогулке – и продолжим.

Лиля усмехнулась.

– Александр, вас никогда не били за ваши шуточки?

– Иногда – хотели. Но я обычно бил первым, – честно признался Фалион. – А потом еще шутил.

– М-да… не хотела бы я быть вашим врагом.

– Вы уже мой друг. И Джерисон мой друг. А посему позвольте говорить откровенно.

Лиля кивнула. Фалион мимоходом сорвал розу с куста и вручил ей.

– Вы горды. Я это вижу. Но и Джес такой же. А когда сталкиваются две гордости…

– Согнется моя. Вы это хотели сказать?

– Обычно уступают женщины. Но вы-то отступить не можете, правильно?

– Мне – некуда. Сейчас – некуда. Я бы