Суккуб для наследника - Екатерина Александровна Оленева

он с невозмутимым видом наблюдал за очередной полуэротической-полупорнаграфичекой сценой, разыгрывающейся между его братом и аж тремя девицами на маленькой софе. Они бесстыдно сосались по очереди, лобзая то, что досталось и до чего удалось дотянуться.

«Нужно было прикончить эту тварь на месте», — с ревнивым гневом подумала Николь.

Фэйро, повернув голову, окинул девушку удивлённым взглядом:

— Я думал, ты уехала в город?

— Уже вернулась, — соврала Николь.

— Ты же не хотела присутствовать на вечеринке?

— А разве я присутствую?..

Она встала рядом, так же, как и Фэйро, облокачиваясь на парапет. Затянувшись сигаретой, младший Стрегонэ выдохнул через нос струйку дыма. По счастью, ничего, кроме табака, обоняние Николь не уловило.

— Не мешаю?

Николь помотала головой в знак отрицания.

Квартет там, внизу, отрывался, как мог. С огоньком, но без особой фантазии. Девица, та, что справа лизала Дианджелло шею, девица слева — работала над его ключицей, та, что сидела на полу, пыталась губами и руками поднять то, что, кажется, восстать не спешило.

Сам господин-падишах сидел в расслабленной позе звёзды, раскинув руки по спине дивана, растекшись по нему, откинув голову. Лицо блондина было расслабленным и чувственным; вспухшие губы и лихорадочный румянец на щеках увеличивал болезненный вид.

Время от времени он одаривал поцелуями то девицу справа, то слева. Поцелуй эти были медлительными и томными.

— Наблюдать за этим не так приятно, как заниматься этим самому, — хмыкнул Фэйро. — Тоже пускаешь слюни по моему милому братцу?

— С чего ты взял?

— Ну, у тебя такой вид, будто ты ревнуешь?

— А тебе не всё равно, кого и кому я ревную? — огрызнулась Николь.

Фэйро едва уловимо пожал плечами:

— Что в этом привлекательного? — кивнул он в сторону квартета.

— Ничего. Это отвратительно.

Отвратительно, омерзительно, неправильно от начала до конца. Грязь, как она есть. Нужно было ещё парочку «глотков» себе разрешить — тогда, возможно, на девиц бы его уже не хватило.

— Н-да, — медленно проговорил Фэйро, глубоко затягиваясь сигаретным дымом. — Люди похожи на червей. «Отведали они плод сей и поняли, что они — наги», процитировал он строку из Библии. — Никогда не понимал этой зацикленности брата на сексе. Что в нём? Грязь, слизь, чавкающие звуки смазки и слюней.

— Да ты романтик! — рассмеялась Николь. — Думаю, ту главный нюанс в самом содержании процесса. Если секс лишь механическое трение тел, то он и делает тебя червяком. Если же с помощью тел соединять душу, то всё становится иначе.

— Я атеист и во всю эту ментальную муть про души с обменом энергией не верю. Для меня тело — это тело, а секс — это секс. И в данном случае он смотрится грязновато. И конечно же, в центре всего этого непотребства мой любимый братец, — криво усмехнулся Фэйро. — Свинья он. Настоящая свинья. Почему свиньи так нравятся девушкам?

— Далеко не все свиньи — только красивые, богатые и харизматичные.

— Он нравится тебе этим — богатством, красотой и харизмой?

В хрипловатом голосе прорезалась насмешка и искренняя заинтересованность в ответе.

— С чего ты взял, что твой брат мне нравится?

— Станешь врать и отрицать?

Николь вздохнула:

— Спрашиваешь из спортивного или конкретного интереса?

— Мне правда интересно, что люди в нём находят?

— А что ты сам в нём находишь?

— Что, прости?..

— Ну, например, сейчас? Все развлекаются, ты же, как тать ночная, глаз с брата не сводишь. Ты всё время кружишь рядом с ним, точно акула?

— Ты сама-то чем сейчас занята? — вопросительно вскинул он бровь.

— Тем же. Но я-то (предположительно) влюблённая девушка. Мне так и положено. Слежу, страдаю, и всё такое прочее. Всё в пределах нормы. А вот ты?..

— Не пойму, на что ты намекаешь? — в голосе Фэйро прорезалась знакомая сталь.

— Ни на что не намекаю — прямым текстом говорю, что твоя зацикленность на старшем брате не здорова.

— Он мой брат. Я пытаюсь защитить его. Что тут нездорового?

— От чего ты защищаешь его сейчас?

Они молча смотрели друг другу в глаза.

Синие, большие и тёмные, как озёра — глаза Фэйро были глубокими, точно омут. В них таились опасные тени, разрушительная сила.

Разрушительная сила заключалась в обоих братьях. В старшем она направлялась на себя, а вот младшенький, кажется, не погнушается направить её вовне, на других Дважды думать не станет и совестью мучиться — тоже.

— Ни от чего, мать твою! — со злой горечью отнял руки от перил, чтобы привычно скрестить их на груди, проговорил Фэйро. — Очень хотел бы, но не могу спасти его от него самого. Ты тоже не сможешь, не обольщайся. Он не изменится, Николь. Никогда не изменится. Ни ради кого. Мой брат — он, в целом, слаб. А силён только в одном — кому угодно испортит жизнь. И, увы, достаточно ядовит, чтобы отравить жизнь своими выходками.

Начавшаяся внизу возня освободила Николь от необходимости что-то отвечать. Та самая девушка, с которой Дианджело не слишком удачно объяснился, вошла в зал, пошатываясь. В трясущихся руках она держала пистолет.

По мере того, как она приближалась к Дианджело, пьяная, расстроенная и очень злая, трое его подружек плавно отползали в сторону, отодвигаясь с лини огня.

Все притихли, наблюдая за готовой разыграться сценой.

Дианджело, поднявшись на встрече к явно утратившей вменяемость, гостье, рассмеялся:

— О, малышка? Гляжу, ты решила взять меня с боем? Идёшь на приступ?

Фэйро со стремительностью хищника двинулся в сторону лестницы, намереваясь спуститься. Николь устремилась за ним.

— Заткнись! — истерично взвизнула девица. На лице её проступали разводы от туши и слёз. — Ты сломал мне жизнь!

— Опусти пистолет, Салли….

— Я — Сьюзен! Съюзен! Выучи уже, наконец, моё имя!

— Хорошо, ладно! — вскинул примиряющим жестом руки Дианджело. — Сьюзен. Опусти пистолет. Ты можешь кого-нибудь покалечить…

— Покалечить? — истерично расхохоталась она. — Да я хочу тебя убить!

Заметив приближающегося Фэйро, Сьюзен перевела оружие на него, сторону, целясь ему в грудь:

— Не приближайся! Стой, где стоишь!

Фэйро, не внемля предупреждению, продолжал идти вперёд.

— Я не стану предупреждать дважды! Остановись! Этот придурок не стоит твоих жертв, — с нервным отчаянием сыпала словами Сьюзен. — Он ничего не стоит!

Фэйро замер в десятке шагов, не сводя глаз с чёрного, покачивающего в нетвёрдых руках девицы, дула пистолета. Дианджело тоже медленно и плавно поднялся на ноги. Оба брата выжидали удобный момент, чтобы выбить оружие у девицы из рук.

— Ты выглядишь глупо, — вкрадчиво и осторожно протянул Дианджело, стараясь привлечь внимание Сьюзен к себе, отвлекая от брата. — Чего ты от меня хочешь?

Она жалобно всхлипнула.

Николь кожей чувствует исходящие от неё волны боли и гнева. Девчонка хотела того же,