Третья жена генерала – дракона - Кристина Юрьевна Юраш

я увидел вас, вы пленили меня! Я никогда не видел столь красивой девушки, хоть много чего повидал в этой жизни. Я думаю о вас каждую секунду. Стоит мне закрыть глаза, как я вижу ваш образ. Я готов осыпать вас деньгами, но к сожалению, не могу посвататься. Ваш отец и мой отец давно враждуют. И я не получу согласия на брак. Поэтому, если в вашем сердце есть хоть искорка, дайте мне знак! Пусть служанка бросит ваш платочек возле ворот поместья. Молю всех богов увидеть вас в окне. Это сделает меня счастливейшим из всех живущих! Искренне ваш, Нейт.

Да, умеет он играть с женскими сердцами.

Третье письмо лежало на столе, а я развернула его.

«Мистер Нейт. Я пишу вам, поскольку вы моя последняя надежда. У меня для вас заказ. Элисиф Моравиа. Дочь генерала Моравиа. Я хочу, чтобы от ее репутации остались только клочья. Сделайте так, и я заплачу вам столько, сколько скажете!».

Боже мой! Это письмо, которое разрушила жизнь бедной Лисси! Вот с чего все началось!

Я посмотрела на пациента. Впервые чувство ненависти просто захлестнуло меня. Я сжала в руках письма, задыхаясь от ярости. Столько загубленных девичьих жизней! Столько горя! И все он! И мне тут же захотелось, чтобы он умер! О, если бы я знала, то не спешила бы так на вызов.

За бедную Лисси! За бедных девочек, которые по наивности своей, открывали сердце проходимцу, А он бессердечно зарабатывает на чужом горе!

«Ты не обязана любить пациентов. Ты можешь их ненавидеть, но ты просто выполняешь свой долг!».

— Хорошо! — выдохнула я, пряча письма в карман. — Я зашью тебя, Нейт! Или как там тебя… Я свой долг выполню. Но знай, что я ненавижу тебя! Знай и живи с этим!

Я принялась за работу. Ненависть горела внутри, но руки почти механически вытаскивали пулю, бросая ее на поднос. Зажимы держали края раны, пропитанные кровью тампоны менялись, а я делала свою работу. То, что должен сделать доктор!

Пуля была вытащена, рана промыта и зашита. Теперь на ней сияющей белизной красовалась повязка. Я видела, как вздымается грудь раненого и думала, что лучше бы он умер во время операции.

— Все, готов! Увозите! В отдельную палату на карантин! — выдохнула я, моя руки и видя, как сестрички убирают в операционной.

Карантинная палата вмещала в себя одну койку. И была предназначена для сомнительных личностей. Однажды я уже допустила ошибку, поместив больного, которого нашла на улице в общую палату. Так что местным гриппом переболели все по три раза. Поэтому я старалась соблюдать это правило. Но тут я решила ограничить его от других, чтобы он не выкинул никакой фортель. Если это — ловкий плут и обманщик, то стоит быть начеку.

— Палату закройте. Ключ мне! — приказала я.

Каталка покатилась по коридору, а я чувствовала рукой в кармане письма. Если я сейчас скажу об этом генералу, он его убьет. Но если не скажу, то буду соучастницей преступления. Я бы отдала его страже. Пусть его судят. И пусть гниет в тюрьме! Ведь то, что он сделал страшнее убийства. Сколько бедных девочек погибло сразу? А сколько из них медленно погибают сейчас, боясь выйти на улицу и спасаясь от позора?

Льдинка ненависти стыла в моей душе. И я собиралась с мыслями. Да! Пусть будет суд! Пусть его осудят! Такое нельзя оставлять безнаказанным.

Я поднялась наверх и постучалась в комнату генерала. «Он должен знать!», — подумала я, чтобы придать себе сил сказать правду.

— Да? — хрипловато произнес он.

— Разрешите войти? — спросила я.

Я вошла в его покои, видя что он сонный, растирает лицо.

— Я вам кое-что принесла, — произнесла я, глядя на Янгара. До чего же он был красив сейчас. Сердце прямо таяло при виде тонкой рубахи, обнявшей сильное тело.

— Только сначала дайте мне обещание, — твердо произнесла я. — Что вы не причините ему вреда до полного выздоровления. Обещаете? И после этого вы сдадите его страже и устроите суд. Иначе я вам ничего не дам.

— Обещаю, — произнес Янгар, а я достала бумаги и передала ему в руки.

Он быстро просмотрел их, остановившись на бумаге с именем его дочери.

— Вот, — вздохнула я. — Кажется, он нашелся. Случайно. Возле дома Клемптонов. Был ранен при попытке похитить их дочь. Или уговорить ее сбежать с ним.

— Он здесь⁈ — дернулся генерал, а я тут же предусмотрительно перегородила ему дверь.

Глава 46

— Вы обещали! — строго произнесла я. — Помните про ваше обещание.

Я видела как напряглись его руки, как он захрипел, словно зверь, которому не дают добычу.

— Вы знаете, кто мог «заказать» вашу дочь? — спросила я. — Лучше подумайте не о нем. А о том, кто мог это сделать? Может, у семьи есть враг? Если вы его сейчас убьете, то не узнаете правды! Поэтому дайте ему время прийти в себя и…

— С дороги! — произнес генерал, а я вцепилась в него, обнимая обеими руками. Дракон дышал яростью. И эта ярость казалась неконтролируемой, дикой и страшной. Испепеляющая ненависть в его глазах говорила о том, что он готов нарушить слово, лишь бы поквитаться с обидчиком доченьки. И, в глубине души, втайне, я была бы рада, если бы правосудие свершилось, но…

— Вы обещали, — прошептала я, видя, как он замер, только сейчас я заметила, как глажу его лицо своей рукой, словно пытаясь успокоить. Я понимала, что он чувствует. Понимала, как рвется изнутри ненависть. Но в то же время понимала, что добром это дело не кончится. — Вы мне пообещали… Пока он здесь, вы ничего с ним не сделаете…

Внезапно меня обняли, поднимая на руки.

— Вы пообещали, — напомнила я, а генерал сжал меня в своих объятиях, заставив сердце рухнуть вниз. От его взгляда по коже был мороз.

Через секунду, не дав мне опомниться, он поцеловал меня. В этом поцелуе было столько страсти, столько ярости, столько чувств, что у меня закружилась голова. Ощущение чего-то запретного, сладкого затопило душу и сердце. «Нельзя… Нам нельзя…», — шептала я, когда губы отрывались от меня. — «Вы женаты…».

Но я ничего не могла поделать. Страсть внутри меня рвалась наружу, а я понимала, к чему это приведет.

— Один поцелуй… Еще один, — жадно шептал его голос. — Прошу… Умоляю…

И я сдавалась. Так невозможно! Так нельзя… Он покрывал поцелуями мои губы, щеки, шею.

— Не надо, — выдохнула я. — Я прошу вас…

— Один поцелуй… — прошептал генерал.

Его рука скользила все ниже — туда где