Порочный наследник - М. Джеймс

тому, что я оказался здесь и занял место Рокко, её убийцы. Ронан не рассказывал об этом ничего, кроме самых необходимых подробностей, и я не собирался его расспрашивать. Но он не упомянул Десмонда. И я, наблюдая за ними, задаюсь вопросом, что Энни делает с братом Шивон.

Рациональная часть моего мозга подсказывает, что мне следует уйти. Рациональная часть моего мозга знает, что личная жизнь Энни О'Мэлли меня не касается, что она взрослая женщина, которая может сама принимать решения, и что если я вмешаюсь, то это будет самым быстрым способом разрушить всё, что я здесь построил.

Но рациональность не имеет ничего общего с яростью, которая захлёстывает меня, когда Десмонд притягивает Энни к себе, наклоняется и прижимается губами к её губам.

Она не отстраняется. Она не сопротивляется. Она позволяет ему целовать себя прямо на улице, позволяет ему заявлять о своих правах на виду у всех.

На виду у меня.

Я сжимаю руки в кулаки, и мне приходится приложить все усилия, чтобы не перейти улицу и не оттащить его от неё. Не показать ему, что именно происходит с мужчинами, которые прикасаются к тому, что принадлежит мне.

Вот только она мне не принадлежит. Никогда не принадлежала и никогда не будет.

Поцелуй заканчивается, и когда Энни отстраняется, её щёки пылают. Десмонд говорит что-то, что снова заставляет её рассмеяться, и этот звук словно кислота в моих венах.

Словно почувствовав мой взгляд, она оборачивается. Наши глаза встречаются, и я вижу удивление на её лице. А потом что-то ещё — вину? Смущение? Она что-то говорит Десмонду, который следует за её взглядом и замечает, что я наблюдаю за ними.

Его лицо становится суровее, и он притягивает Энни к себе, явно демонстрируя свои права. Предупреждение. Претензию. Затем он ведёт её к чёрному «Мерседесу», припаркованному у обочины, по-прежнему собственнически касаясь её спины.

Она больше не смотрит на меня, пока они не уезжают.

Я долго стою на тротуаре после того, как исчезают их задние фары, пытаясь осмыслить то, чему я только что стал свидетелем. Я пытаюсь абстрагироваться от того факта, что при виде Энни с другим мужчиной мне кажется, будто кто-то залез мне в грудь и голыми руками вырвал моё сердце.

Мой телефон вибрирует от входящего сообщения, и я достаю его не совсем твёрдой рукой.

Джиа: Ещё раз спасибо за ужин. Я правда с нетерпением жду нашей следующей встречи.

Я долго смотрю на сообщение, а затем удаляю его, не ответив.

Потому что внезапно мысль о том, чтобы жениться на Джии Марчелли или на ком-то, кто не является Энни О'Мэлли, кажется мне невозможной.

И это осознание пугает меня больше, чем всё, что произошло с тех пор, как я вернулся в Бостон.

ГЛАВА 8

ЭЛИО

Коньяк обжигает горло, но это ничто по сравнению с огнём, который пожирает мою грудь последние девять дней. Прошло девять дней с тех пор, как я увидел, как Десмонд Коннелли целует Энни на том перекрёстке. Девять дней я пытался убедить себя, что это не имеет значения, что меня не касается, чем она занимается в личной жизни.

Девять дней я безуспешно пытался сделать и то, и другое.

Я залпом выпиваю второй бокал и чуть не бью хрустальным бокалом по комоду, но вовремя останавливаюсь, вспомнив, что из-за разбитого стекла я могу опоздать. Я уже на грани этого, и на грани того, чтобы опьянеть до того, как попаду на собственную вечеринку.

Я не видел Энни всю неделю. У меня такое чувство, что она меня избегает и старается не встречаться с Ронаном, когда я могу быть там. Но я знаю, что увижу её сегодня вечером на вечеринке в мою честь. Празднование моего восхождения на пост дона империи Де Луки — теперь уже Каттанео, под руководством человека, который сделал всё это возможным.

Того самого человека, о сестре которого я не могу перестать думать.

За последние полторы недели я чуть не до крови натёр себе член мыслями об Энни. Разочарование, злость, приступы самоудовлетворения, перемежающиеся отвращением к себе за то, что я не могу отпустить её, не могу хотеть кого-то другого, не могу утолить сжигающую меня похоть, как и ревность, к кому-то, кто не приведёт меня к гибели. Мой член чертовски болит от того, как много я дрочил за последние девять дней, представляя кого угодно, кроме Энни в чужих объятиях.

Это ничему не помогло. И сегодня вечером я собираюсь встретиться с ней под руку с другой женщиной.

Джиа — моя спутница сегодня вечером. Это кажется уместным, ведь я хочу посмотреть, как она ведёт себя в обществе, если вдруг станет моей женой. Ещё одно «прослушивание», как она, наверное, это назвала бы. И это порадует Ронана, что всегда важно.

От мысли о том, что Энни увидит меня с другой женщиной, мне становится почти так же плохо, как от мысли о том, что я увижу её с Десмондом.

Соберись, Каттанео, ругаю я себя, ещё раз проверяя свой внешний вид в зеркале. Сегодняшний вечер важен. Слишком важен, чтобы позволить личным чувствам разрушить всё, над чем я работал. Там будут самые влиятельные криминальные семьи Бостона, а также представители некоторых семей, с которыми мы работаем в других городах — Чикаго, Филадельфии, Нью-Йорке. Эта вечеринка, не просто праздник, это заявление о том, что союз между империей Ронана и той, что я унаследовал, снова крепок. Золотая эра, когда Джузеппе Де Лука и Патрик О'Мэлли были союзниками и соотечественниками, вернулась.

Богатство. Власть. Сила. Вот что этот союз должен олицетворять для всех, кто работает с нами и на нас. Моё желание быть с Энни может только подорвать это.

Брак с Джией был бы шагом в правильном направлении.

Ронан упомянул, что сегодня вечером там будут другие женщины, которые могут меня заинтересовать, потенциальные невесты, с которыми я могу свободно общаться, танцевать и разговаривать. Мысль о том, что я буду делать это на глазах у Энни, не приносит мне удовлетворения от того, что я могу вызвать у неё ревность, я просто чувствую тяжесть и усталость от мысли о том, как сильно это отличается от того, чего я хочу.

Никто в жизни не получает всего, говорю я себе, направляясь к ожидающей меня машине. Но правда в том, что… Всё, чего я когда-либо по-настоящему хотел, — это она. А вместо этого я получил всё остальное.

Сначала я заезжаю за