Порочный наследник - М. Джеймс

Джией в особняк её отца на окраине города. Она выходит в мерцающем золотом вечернем платье с меховым палантином на плечах, с густыми чёрными локонами и красной помадой, подчёркивающей идеальную форму её губ. Она похожа на голливудскую сирену и улыбается мне, когда я открываю для неё пассажирскую дверь. Она садится в машину с довольным видом.

— Я не была в особняке О'Мэлли много лет, — говорит она, пока мы едем. — С тех пор как мы были детьми. Ронан несколько раз ужинал здесь, когда мой отец сватал его как потенциального мужа для меня. Но Патрик никогда не приглашал меня. Я с нетерпением жду возможности увидеть, как всё устроено в наши дни.

Джиа ясно даёт понять, что этот потенциальный союз для неё — дверь в жизнь, о которой она мечтала и к которой готовилась всю свою жизнь. Сейчас она просто смотрит в окно, желая большего, желая того, что, как ей всегда говорили, она должна была получить. Я не могу винить её за это — за то, что она хочет получить то, к чему её принуждали с самого начала.

Во дворе особняка О'Мэлли выстроилась длинная очередь из машин. Я паркуюсь, передаю ключи одному из парковщиков в униформе, а затем обхожу машину, чтобы помочь Джии выйти. Она легко выходит из машины, элегантная и сдержанная, и я веду её вверх по лестнице ко входу в особняк.

Внутри кипит жизнь. Повсюду снуёт обслуживающий персонал, гости входят, сдают верхнюю одежду и направляются в большой бальный зал в задней части особняка. Интерьер преобразился: вход и коридоры украшены цветами и свечами, люстры сияют, когда я веду Джию в бальный зал, где повсюду цветочные композиции и драпировки, свечи и хрустальные светильники, отражающиеся в шёлке и драгоценностях.

— Здесь красиво, — вздыхает Джиа, и я чувствую, как у меня сжимается сердце. В этот момент я должен сказать ей, что она самая красивая, или что-то в этом роде, но у меня язык к нёбу прилип. Я не могу говорить, не могу подобрать слова, которые должен сказать этой женщине, потому что все они кажутся мне припасёнными для кого-то другого.

Ронан в смокинге пробирается сквозь толпу ко мне, непринуждённо улыбаясь. Я вижу одобрение в его взгляде, когда он замечает Джию рядом со мной.

Он протягивает руку, и я пожимаю её.

— Элио. Ты хорошо выглядишь.

— Спасибо. Здесь потрясающе.

— Всё это сделала Лейла. — На его лице появляется выражение явной гордости. — Она, кажется, с Энни, помогает ей закончить подготовку. Но она наняла организатора, дала им все указания, всё такое. Она действительно молодец.

— Я с нетерпением жду встречи с ней, — осторожно говорю я, игнорируя укол ревности в груди. Ронан женился на той, на ком хотел, на девушке, которую он спас от продажи, которой занимался Рокко. Девушке не из нашего мира, у которой нет ни родословной, которая могла бы ему помочь, ни наследства, ни связей. Но, напоминаю я себе, однажды он уже сделал это. Он выполнил свой долг, женился на женщине, на которой ему велели жениться, и страдал от брака, который не делал счастливым никого из них. И он потерял эту жену и ребёнка, которого она носила.

За это он убил Рокко. Убил собственного отца перед Ирландским советом. Он заслужил своё счастье, и я не могу с этим спорить.

Не говоря уже о том, что я хочу чего-то совершенно другого. Чего-то, что выходит за рамки простого выбора женщины, которая, технически, не подходит.

Для большинства мужчин Энни не могла бы быть более подходящей кандидатурой. Сестра Ронана, принцесса ирландской мафии в своём роде. Но не для меня.

— Не волнуйся, — усмехается Ронан, решив, что я имею в виду совсем другое. — Мы скоро женим тебя, и тебе будет с кем планировать званые ужины. — Он смотрит на Джию, которая вежливо улыбается. — Сто лет прошло. Рад тебя снова видеть.

— И я тоже, мистер О'Мэлли.

Ронан машет рукой.

— Можно просто Ронан. Мы достаточно хорошо знаем друг друга для этого.

Я жду, что во мне вспыхнет ревность из-за того, что много лет назад Ронан был почти помолвлен с женщиной, которую я держу под руку. Но я ничего не чувствую. Мне всё равно, что она ему улыбается или что он, возможно, однажды пытался её поцеловать. Не думаю, что я бы что-то почувствовал, если бы он обнял её и поцеловал прямо сейчас, у меня на глазах.

Не то что...

Я прогоняю эту мысль из головы, не хочу вспоминать, как Десмонд и Энни целовались. А потом, мгновение спустя, словно в наказание, я слышу её смех, доносящийся из-за двери.

Я оборачиваюсь и чувствую, как мой мир переворачивается с ног на голову.

Энни и Лейла входят вместе, но я почти не замечаю жену Ронана, такую великолепную в своём кремовом платье с кружевными вставками, в котором её кожа сияет. Она прекрасна, и я вижу, как она направляется прямиком к Ронану, а её лицо озаряется, словно от свечи, когда она смотрит на него. Я не свожу глаз с Энни, которая похожа на сон.

Глядя на неё, я чувствую, что забыл, как дышать. На ней тёмно-синее платье, которое облегает каждый изгиб её стройной фигуры. Бретели спадают с плеч и подчёркивают тонкую верхнюю часть рук, а вырез прямо над грудью, ниже ключиц, выглядит скромно, но в то же время сногсшибательно. Платье открывает ровно столько, сколько нужно, чтобы дать волю мужскому воображению, а остальная его часть притягивает взгляд к небольшому холмику её маленькой груди, изгибу талии, стройным бёдрам, линии ног, пока юбка не расширяется у икр. Её медные волосы уложены в замысловатую причёску, оставляющую шею открытой, а на шее и в ушах сверкают бриллианты.

От неё просто захватывает дух.

— Господи Иисусе, — выдыхаю я, прежде чем успеваю остановиться, и чувствую, как Джиа напрягается рядом со мной. Блядь. Как будто недостаточно того, что Джиа уже дала понять за ужином, что ей известно о моей влюблённости в Энни, когда я был подростком, теперь, если только она не слепая, чёрт возьми, она знает, что это чувство ничуть не угасло.

Во всяком случае, одиннадцать лет разлуки заставили меня желать её с такой силой, что мне кажется, это может меня убить.

— Она до безумия красива, не так ли? — Джиа шепчет мне на ухо, и эти слова словно холодный душ для моей разгорячённой кожи.

До безумия. Джиа попала в самую точку. Она проницательна. Умна. Хорошая будущая жена мафиози. Она