Грешная жизнь моего мужа - Лу Берри

Он плотно, до боли, сжал губы. Я видела, что в нем шла борьба: между желанием попытаться меня убедить и пониманием, что это бесполезно.

— Кстати, Летта…

— Она не приехала. Отказалась категорически.

Влад сглотнул. В его глазах в этот миг я могла видеть, как разбивается его сердце.

Отпрянув, я добавила:

— Лева ждёт тебя. Повидайся я с ним, а потом я отвезу его к себе… временно. Побудет со мной и Леттой до тех пор, пока тебя не выпишут. Это все, что я могу для тебя сделать. Ну, пока.

Я знала, что он смотрит на меня. Чувствовала кожей его взгляд, что кричал, умолял не уходить.

Но нашла в себе сил не обернуться.

Некоторые истории нужно заканчивать вовремя.

Глава 32

Настал день, которого Летта ещё недавно так сильно ждала — день её рождения.

Мы планировали пышный праздник — заранее арендовали ресторанчик, пригласили гостей, наняли аниматоров…

И все это я отменила, потому что дочь ничего уже не хотела.

Вся эта история с отцом, потрясение от его предательства, от наличия у него сына, сказалась на Летте достаточно сильно. Она старательно демонстрировала, что ей все равно на папу, не говорила о нем, не спрашивала, будто его и вовсе не существовало…

Но я понимала, что все это — наносное. Попытка спрятать боль, под которой прячется отчаянное желание, чтобы он все исправил, доказал ей, что она для него по-прежнему много значит… Что он не перестал её любить, несмотря на все, что произошло.

Я рассказывала ей о самочувствии Влада сама, зная, что Летта, хоть и не интересуется вслух, но все же о нем переживает.

И этот день рождения без него для неё — грустный праздник.

Поэтому в итоге мы все отменили.

Близкие друзья знали о том, что Влад в больнице, поэтому отнеслись ко всему с пониманием. Никто не догадывался о том, что на самом деле Летта просто не хочет, чтобы кто-то заметил, что вместо радости в её душе — печаль.

Так и вышло, что день рождения дочки мы справляли втроем: я, Летта и Лева.

Я видела, что дочери все ещё непросто смириться с существованием брата, с которым теперь придётся делить папу, но она все же проявляла совсем не детскую мудрость: не перекладывала на мальчика грехи отца. Понемногу к нему привыкала…

И я ловила себя на мысли о том, что искренне хотела бы, чтобы дети подружились.

— Ну, давайте проверим, как там наши коржи, — предложила я с улыбкой и приоткрыла духовку.

Праздновали мы так, как пожелала Летта. Именно она попросила не купить, не заказать торт, а испечь его всем вместе. Так мы и сделали: дети помогали мне замешивать тесто, готовить крем, и в эти мгновения оба казались вполне счастливыми.

Ещё утром я вручила Летте подарок — изящные часики, очень похожие на те, что она иногда у меня таскала. А Лева подарил ей букет. Купить цветы он не мог, поэтому они были бумажными — он сделал их собственными руками и с огромной старательностью. Даже раскрасил каждый цветок, придавая ему неповторимый оттенок.

Судя по тому, что Летта поставила букетик на видное место рядом со своей кроватью — подарок она оценила. И Лева это тоже заметил.

— Ну, думаю, пора собирать наш торт, — возвестила я, доставая из духовки коржи. — Только пусть немного остынут. А мы пока с вами фруктовый салатик сделаем…

Дети как раз мыли фрукты, когда в дверь кто-то позвонил. Отложив в сторону нож, которым разделывала яблоко, я вытерла руки и подумала о том, что, быть может, это снова кто-то из подружек заглянул к дочке с подарком — несколько человек уже заходили к нам, чтобы поздравить, несмотря на то, что мы не отмечали.

Я ошиблась. Хотя и не полностью.

Это была не подруга Летты. Но все же человек, который, очевидно, очень хотел её поздравить.

— Ты же в больнице должен быть, — выдохнула я, глядя на стоявшего на пороге Влада. — Тебя ведь только на следующей неделе должны выписать…

— Я сбежал, — сообщил мне Влад с печально-вымученной улыбкой. — Точнее, уболтал врача отпустить меня поздравить дочку…

Он развернулся и втащил в квартиру огромного плюшевого медведя, после чего нагнулся, чтобы снять обувь. Болезненно поморщился — видимо, швы на спине причиняли боль. Я сжала руки в кулаки, давя на корню привычный порыв ему помочь: Владу пора было учиться быть мужчиной.

Когда он выпрямился, с облегчением выдохнув, его взгляд резко метнулся мне за спину. Я тоже обернулась: Летта стояла позади меня, а точнее — застыла на месте, как изваяние.

В её глазах бушевали все те эмоции, которые она так отчаянно старалась не показывать. Она стояла, безотрывно глядя на отца, но не делая ни единого шага ему навстречу, словно не знала, как теперь себя вести с этим человеком — своим любимым папой, который так её разочаровал.

Влад взял в руки медведя, подошел к Летте и, присев перед ней на корточки, сказал:

— С днем рождения, Цветочек.

Он ждал реакции.

И она последовала: по щекам Летты потекли слезы.

Она тоже ждала.

Ждала от него куда более важных слов.

Влад осторожно поднёс руку к её лицу, нежно смахнул слезы со щёк…

Проговорил:

— Прости меня, солнышко. За все прости. Я был не идеальным отцом, но я… я очень хочу исправиться. Потому что сильно-сильно тебя люблю.

Летта прикрыла глаза, словно хотела спрятать свои чувства, но слезы упрямо её выдавали.

Наконец она спросила…

— А Лева… Леву ты тоже любишь?..

Я обеспокоенно посмотрела в сторону кухни. Лева не вышел к отцу: очевидно, не хотел мешать ему и Летте, ощущая себя в этот момент лишним. Но он ведь все слышал…

И как же ответит Влад на этот сложный вопрос?..

И вот он бережно обхватил лицо дочки своими ладонями, мягко попросил…

— Цветик мой, посмотри на меня.

Летта покорно открыла глаза.

Он заговорил — прямо и искренне…

— Лева тоже мой ребёнок. Но ты не должна волноваться об этом. Если я буду любить вас обоих — моя любовь к тебе не станет меньше. Её хватит на вас двоих.

Он убрал руки от лица Летты, вместо этого сжав в своих сильных ладонях её хрупкие ладошки…

— Родная… Любовь — не вещь, которую можно поделить. У любви нет границ, она бесконечна. Именно поэтому её хватит на всех…

Он обернулся ко мне. Лишь на миг