Красавица и свекровище - Евгения Серпента

— Не, давай лучше последний раз незаконно и не по-супружески. Быстрый грязный секс. Успеем.

Ну да, получилось вполне быстро и грязно — в том смысле, что снова пришлось идти в душ.

— Кстати, одеваться-то как? — спросила я, вернувшись на исходные позиции к шкафу. — Для сюрприза? Или мы еще домой заедем?

— Нет, сразу оттуда, — ответил Змей, натягивая шорты и футболку.

После долгих баттлов мы договорились, что пока поживем у меня, а там будет видно. Поэтому он притащил ко мне три чемодана барахла и еще две сумки со всякой дребеденью, забив шкаф Ника.

Это так, сказал он, на первое время. На лето.

Вообще он был жутким тряпичником. Уж на что я любила шмотки, но он меня явно переплюнул. Кажется, покупал их быстрее и больше, чем успевал надевать.

— Стоп, ты в загс так пойдешь? — спохватилась я. — В шортах?

— Да. А что? И тебе рекомендую. Так удобнее будет. Очки солнечные не забудь. И панамку какую-нибудь. И крем защитный.

— Очки, панамку и крем, — повторила я обалдело. — А купальник не надо? У нас что, будет пикник на пляже?

— Купальник? — задумался Змей. — Ну можешь на всякий случай в сумку прихватить, но, в принципе, программой не предусмотрено.

Он заинтриговал меня еще сильнее, но как ни приставала я, больше никакой информации не получила. Поэтому послушно надела белые шорты и белую футболку — ну свадьба же!

— А обувь?

— Да без разницы.

Каблуки к шортам — это было бы слишком, поэтому надела белые кеды. И шляпу белую. Посмотрела на себя в зеркало…

— Нет, Змей, так не пойдет.

— Ира, ты прекрасно выглядишь! — Он показал сразу два больших пальца.

— Я знаю, что прекрасно. Но ты обещал меня не позорить. А это позорище — в сорок лет припереться в загс в шортиках.

— Господи, — застонал Змей, — ну какая ты зашоренная, Ирка! Тебе не плевать, что подумает тетка, которую ты больше никогда в жизни не увидишь?

— Представь себе, не плевать. Я хочу на собственной свадьбе чувствовать себя комфортно. Она у меня первая. И, надеюсь, последняя. На фату и кринолин не претендую, но не хочу, чтобы надо мной смеялись.

— Окей, — сдался он. — Напяливай что хочешь, но потом переоденешься. Только побыстрее. А то пока будешь думать, точно опоздаем.

Долго думать я не стала. Вытащила длинную юбку из белого шифона, белый атласный топ и коротенький кроп-жакет с коротким рукавом. И босоножки белые на маленьком каблучке.

— Красавишна! — оценил Змей. — Но теперь я рядом с тобой какой-то гопарь. Будешь меня стесняться. Скажешь, нет?

Я выразительно пожала плечами. Хотя каждая его шмотка стоила как крыло боинга, все равно контраст резал глаз.

— Ладно, — с досадой вздохнул он. — Чего не сделаешь ради любимой женщины.

Сняв шорты, Змей надел чудовищно мятые льняные брюки.

— Так лучше?

Так было ненамного лучше. Как будто он спал одетым, причем где-то на лавке в парке.

— Может, погладить? — осторожно предложила я.

— С ума сошла? — оскорбился Змей. — Кто гладит лен? Может, ты еще и джинсы гладишь?

— Хорошо, не гладь. — Я махнула рукой.

В конце концов, легче было согласиться, чем спорить.

Аккуратно сложив шорты по складкам, Змей отправил их в сумку.

— Давай твою сюда.

Я накидала своей одежды, сверху пристроила шляпу, положив внутрь очки в футляре. Быстро причесалась, подкрасилась. Все, можно было ехать.

По дороге Змей притормозил у какой-то цветочной лавки и вернулся с букетом отчаянно воняющих белых лилий, с которых сыпалась оранжевая пыльца. А в загсе, обычном, районном, меня ждал еще один сюрприз. Не тот, анонсированный, а так сказать, предварительный.

Я-то думала, мы просто придем в какой-то кабинетик на задворках, где-то распишемся и получим свидетельство о браке. А вот фиг! Змей подсуетился и все-таки организовал торжественную регистрацию. Ну, относительно торжественную, потому что кроме нас, тетки-регистраторши и фотографа, никого не было.

В общем, все как у больших: проход по ковровой дорожке под марш Мендельсона, допрос о добровольности и осознанности, обмен кольцами и амбарная книга, где мы расписались. И поцелуй апофеозом. Фотограф, патлатый парень с зеркалкой, все это старательно фиксировал для истории.

— Слушай, Змей, — опомнилась я, когда мы вышли уже женатыми, — я что-то не помню, а меня-то спросили, хочу ли я за тебя замуж?

Я действительно помнила только что-то вроде «Дмитрий Анатольевич, является ли ваше желание взять в жены Ирину Григорьевну добровольным и осознанным?». На что он на самых серьезных щах ответил «да».

— Только сейчас дошло? — фыркнул он. — Нет, Ира, тебя не спросили.

— Серьезно? Или стебешься?

— Клянусь, Ира! — Он приложил руку к груди. — Тетька решила, что незачем тебя спрашивать, если мужчина согласен.

— А это вообще законно?

— А ты хочешь оспорить? Типа, верните все взад, меня не спросили?

— Нет, но…

— Ну раз нет, тогда успокойся. Главное, что ты в принципе согласна.

— Ну… да, — вздохнула я. — Но все равно как-то обидно. Немного. Ладно, куда мы теперь?

— Теперь мы в одно место. — Он состроил загадочную физию. — Увидишь.

Глава 36

Людмила

— Ну так что, твои все-таки расписались или нет? — спрашиваю, стараясь не сцеживать сквозь зубы яд.

Тот разговор с Ником заставил меня немного сдать назад. Он задал всего один вопрос: «Чего ты вообще хочешь, Люся?»

Я и правда не знала, чего хочу. Развода?

Ник здорово бесил меня, но развод?..

Я допускала такую возможность, но только по моей инициативе — никак не по его. Когда он достанет меня до такой степени, что я предпочту остаться с ребенком одна. Или найти кого-то другого. Я предпочту — а не он предпочтет уйти. Я и раньше всегда рвала отношения сама, не дожидаясь, когда меня бросят. Слишком уж это унизительно.

Я так и сказала, что разводиться — не хочу.

Тогда веди себя нормально, сказал он. Если думаешь, что будешь на мне ездить, то зря. Не получится.

После чего разговор сам собой свернулся.

Потому что именно на это я и рассчитывала. Но говорить вслух, разумеется, не собиралась.

Никуда ты не денешься, Никита. Если уж тебе так присрался этот ребенок, то я именно что буду на тебе ездить. Свесив ноги. Правда, придется делать это не настолько явно, более тонко.

Так что в последние дни у нас напряженный мир. Мы даже разговариваем о чем-то нейтральном. И гулять ходим. Точнее, Ник меня выводит — как собачку на прогулку. Или не меня, а ребенка внутри меня. Я держу