(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс

Рассказать Каэру? — или лучше промолчать? Если расскажу, Каэр наверняка снова нахмурится, станет ещё более подозрительным. А если промолчу… значит ли это, что я даю Телегону шанс снова вернуться?

Я машинально дёргала за рычаги, чувствуя, как сердце глухо стучит где-то под рёбрами. Мне казалось, что где-то там, за горизонтом, висит гроза — не настоящая, электрическая, а какая-то внутренняя. И если я ошибусь, если выберу не того, кому верить — эта гроза прорвётся и сметёт всё, что мы успели построить.

Я вспомнила, как Каэр говорил про честность, про то, что между нами не должно быть лжи. И тут же перед глазами всплыло лицо Телегона, его чуть насмешливый взгляд:

«Может, и про наш поцелуй ты ему честно рассказала?»

38. Ниточка

К тому времени, как показались ворота поместья, я успела почти успокоиться. Почти — потому что, едва я свернула с дороги, сердце снова ухнуло вниз. У ворот, скрестив руки на груди, стоял Каэр.

Я сбавила скорость, и самоходка с лёгким вздохом остановилась. Он даже не двинулся навстречу, просто ждал, глядя так, будто видел меня насквозь.

— Всё в порядке? — его голос был ровный, но в нём слышалось то напряжение, которое я успела научиться различать.

Я вылезла из кабины, чувствуя, что щеки горят, хотя на улице уже прохладно.

— Да. Просто… устала.

Каэр нахмурился.

— Не просто. — Это прозвучало не как обвинение, а как констатация факта.

Я замерла, сжимая перчатки в руках. Он сделал шаг ближе, и между нами вдруг стало тесно, хотя двор был пуст.

— Ир'на, — сказал он мягче, — если что-то случилось, скажи. Мне нужно знать.

Я сглотнула, чувствуя, как слова Телегона снова всплывают в памяти, как занозы. Сказать? Замолчать?

— По дороге я встретила Фтодопсиса, — выдохнула я наконец. — Точнее, это он меня подкараулил. Снова клеился, снова пытался убедить, что ты опасен.

Каэр чуть наклонил голову, и в глазах его промелькнуло что-то настороженное.

—

«Клеился»

? — уточнил он почти без интонации. — Имеешь в виду, приставал?

Я почувствовала, как сердце предательски дрогнуло.

— Есть кое-что, что я не рассказывала, — выдавила я, чувствуя, как ком в горле мешает говорить. — Мы… тогда, ну, после грозы, мы с ним поцеловались.

Взгляд Каэра потемнел, но он не сказал ни слова. Лишь опёрся на перила и долго молчал, будто сдерживая что-то внутри.

— Ничего серьёзного не было, но и это было, конечно, глупо… — поспешила я добавить. — Я тогда была… растерянная, мокрая, голодная, выгнанная из дома. Он подобрал меня на дороге. И мне показалось, что он единственный, кто готов помочь. Я сама потом злилась на себя, поверь.

— Я верю, — наконец произнёс Каэр, но голос был глухим, будто он проглатывал лишние слова. — Но верю с трудом.

Сердце сжалось.

— Я не знала, как сказать тебе… Боялась, что ты рассердишься.

— И что-нибудь спалю? Или кого-нибудь? — горько усмехнулся он, но в усмешке было больше боли, чем иронии.

— Нет! — я шагнула ближе, почти машинально коснувшись его руки, как будто этим могла удержать его от ухода — или от вспышки гнева. — Дело не в этом. Я… — я сглотнула, чувствуя, как горло сводит судорогой. — Помнишь, я говорила, что он похож на знакомого из моего мира? Так вот — не показалось. Это действительно он. Я солгала тебе тогда… потому что ты и без того видел во мне его шпионку.

Каэр поднял взгляд. На лице его мелькнула боль — настоящая, жгучая, от которой у меня кольнуло сердце, — но тут же она сменилась холодной сосредоточенностью.

— Значит, ты ему доверилась, потому что он был твоим прошлым, — тихо сказал он, и это прозвучало не как вопрос, а как приговор.

— Не именно прошлым, но единственной ниточкой, — выдавила я, заставляя себя не отводить взгляд. — Но больше я ему не верю. И хотела, чтобы ты узнал это от меня, а не от кого-то ещё.

Он долго молчал, глядя куда-то в темноту за окном, а я стояла, не смея пошевелиться, слушая, как стучит сердце. Наконец он коротко кивнул, словно поставил точку:

— Спасибо, что сказала. Это… неприятно, но отчасти я и сам виноват… Вот же идиот, сам тебя тогда и отправил к врагу… — выпалил он и вдруг осёкся: — погоди, ты говорила,

он

тебя подобрал.

— Сразу, как только я вылезла из самоходки.

Каэр тихо выругался.

— Значит, он не случайно оказался там. Поджидал.

Мысль резанула по нервам, Телек тогда объяснил это беспокойством… и почему я не подумала, что это не эмоция, а холодный расчёт.

— Похоже, что так, — прошептала я. — И… есть ещё кое-что.

Он повернулся ко мне, взгляд настороженный, но без осуждения.

— Говори.

— Он дал мне часы. — Слова застряли в горле, но я заставила себя продолжить: — Женские, на ремешке. Сказал, что, если я нажму на потайную кнопку, они пошлют ему телеграмму — и он приедет, где бы я ни была. Я… не стала их носить, просто сунула в тумбочку. Думала, что верну ему при случае.

Каэр молчал дольше, чем я ожидала, а когда заговорил, голос был сухим, но ровным:

— Принеси их мне.

— Ты думаешь, они опасны?

— Я думаю, что это открытая дверь в наш дом. Если они действительно могут вызвать его сюда — это ключ, который ты всё это время держала под подушкой.

Меня передёрнуло.

— Я не нажимала кнопку!

— Верю. — Он чуть смягчился, но взгляд остался серьёзным. — Но теперь нужно понять, не могут ли они сами сигнал подать без твоего участия.

Мы зашли в дом, и я принесла часы, чувствуя себя так, будто держу в руках улику. Каэр молча взял их, пристально посмотрел на циферблат, будто пытаясь увидеть то, что скрыто от обычного взгляда, и коротко кивнул.

— Я заберу их в лабораторию, — сказал он. — Лучше проверить всё самому.

— Ты… осторожнее там, ладно? — вырвалось у меня.

Он только усмехнулся уголком рта:

— С такими игрушками я справлюсь.

Время тянулось мучительно долго. Я металась по комнате, то садилась, то вставала, пытаясь придумать, что буду делать, если он вернётся с новостью, что кнопка уже послала сигнал.

Когда Каэр вернулся, лицо его было сосредоточенным, почти усталым. Он молча положил часы на стол.

— Всё в порядке? — спросила я, не выдержав.

— Работают, как и обещал твой… знакомый. — Он помедлил, подбирая слова. — Вызовут только если ты сама нажмёшь кнопку. Скрытых каналов нет.

Я выдохнула, будто из груди вынули камень.

— Так