(де) Фиктивный алхимик для лаборантки - Лора Импульс

— Верни ему. — Каэр посмотрел на меня серьёзно. — Скажи, что не нуждаешься. Но не говори, что я их проверял. Пусть думает, что между вами до сих пор есть хоть какая-то ниточка. Это может нам пригодиться.

Я кивнула, осторожно взяла часы. Теперь они казались мне не просто безделушкой, а куском тонкого льда, по которому придётся пройти — и не провалиться.

39. Секретный проект

С самого утра Каэра не было видно. К завтраку он не вышел, и весь день из его лаборатории доносился лишь ровный гул оборудования и редкие глухие удары, будто там что-то падало или срабатывало.

Я ходила по дому как на иголках, каждые полчаса прислушиваясь — не откроется ли дверь в коридоре. После разговора о Телегоне мне всё казалось, что он обиделся, что теперь, когда я решилась рассказать всё, он замкнётся, уйдёт в работу и снова возведёт между нами ту невидимую стену, которая стояла в самом начале.

Вестия, принеся обед, только пожала плечами:

— С ним бывает, — сказала она спокойно. — Когда думает над чем-то, может и сутки в лаборатории просидеть, забыв, что есть дом и люди.

Это совсем не успокоило. Я чувствовала, как в груди медленно сжимается комок вины, а каждый час тянется как день. В доме было пусто: Ригги и Энид взяли выходной и отправились в город, а я бродила из комнаты в комнату, пыталась читать, наводила порядок в гостиной, но всё это только сильнее напоминало, что Каэра по-прежнему нет.

Когда он наконец появился ближе к вечеру, я чуть не вздрогнула от стука двери. Каэр выглядел усталым, но глаза его горели — так он всегда выглядел после долгих часов в лаборатории, будто там у него не только работа, но и своя личная буря.

— Ты, наверное, давно хочешь спросить, чем я там занят, — сказал он, присаживаясь за стол.

Я застыла, не зная, что сказать — извиниться? Притвориться, что всё в порядке? Но он говорил спокойно, и в этом спокойствии было что-то неожиданно тёплое. Не холод отчуждения, а как будто приглашение.

— Хочу, — призналась я, чувствуя, что голос дрожит.

Он кивнул, словно ожидал этого ответа, и чуть заметно улыбнулся.

— Мой проект — предсказание и управление стихией, — начал он, и в голосе его появился тот тихий азарт, что я слышала, когда он рассказывал о своих редких победах над стихией. — Я пытаюсь научиться вызывать грозы искусственно, а главное — собирать энергию разрядов, не разрушая всё вокруг.

Я моргнула, стараясь успеть за его словами. Он продолжал, увлекая и меня своим воодушевлением:

— Этим я занимался ещё в университете, а сейчас продолжаю дома по гранту. В сущности, это попытка не просто предсказывать катаклизм, а делать из них ресурс.

Он чуть наклонился ко мне, и мне показалось, что это момент — какой-то особенный, важный:

— Честно говоря, ты, правда, могла бы помочь. На одном из этапов много химии, процессов взаимодействия веществ.

— Но ты говорил, что это секретно.

— Тогда я тебе не доверял. Сам проект хоть и конфиденциальный, но ассистентов мне на него брать не возбраняется… просто никто не хочет.

— Ты, действительно, кого-то сжёг? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Каэр тяжело вздохнул, сел на край стола.

— Несчастных случаев было три. Одного я, признаюсь, действительно, сам подпалил — несильно, только одежду попортил, но парня это напугало, он нажаловался. Пошли сплетни, преувеличения, а такие истории разгораются быстро… А двое других, которым больше досталось… — он помолчал, словно подбирая слова, — сами пострадали.

— Сами? — нахмурилась я.

— Да. Когда ты хоть на секунду берёшь под контроль заряд, чувствуешь себя всемогущим. И если в голове есть хоть тень амбиции — захочется удержать эту силу дольше, чем положено. Они не выдержали.

Я почувствовала, как в груди неприятно кольнуло, но Каэр продолжил, неожиданно спокойно:

— А потом я остался один. И знаешь, это оказалось полезно. Без ассистентов я перестал гнаться за скоростью и стал заниматься тем, что меня по-настоящему интересует — фазами контроля. Я хочу научиться удерживать силу до конца, а не рвать всё вокруг. И, конечно, прежде всего свою силу.

Он на секунду замолчал, сжал ладони, будто боялся, что те сами по себе искрят.

— А если честно, — тихо добавил он, — моя истинная цель и вовсе избавиться от этой способности. Жить без вечного страха, что сорвёт.

— Но… — я нахмурилась, пытаясь подобрать слова. — Как ты можешь избавиться от этого, если это часть твоей природы?

Каэр усмехнулся, но без насмешки:

— Самый первый меркурий был человеком. Обычным. Он изменился, по своей воле начал это... безумие. А то, что имеет начало, можно и закончить.

Эти слова неожиданно сжали мне горло. Каэр вдруг перестал быть грозовым великаном из страшных рассказов Телека — я увидела в нём человека, который просто устал бояться самого себя.

— Ты… правда думаешь, что я могу помочь? — тихо спросила я.

Он кивнул:

— Можешь. Даже если не получится — ты будешь рядом. Как оказалось, мне давно не хватало партнёра, которому я мог бы доверять.

Я присела на край кресла, прислушиваясь к себе. Было тревожно, но ещё сильнее — странно светло. Не от того, что проект безопасный — наоборот, опасности тут хоть отбавляй, — а от того, что Каэр этим со мной делился. После всего, что я ему рассказала о Телегоне, он не отгородился, а, наоборот, посвятил меня в свою самую уязвимую тайну.

40. Узоры на полу

На следующее утро Каэр пригласил меня в лабораторию.

Помещение оказалось просторным и светлым, с небольшими сетчатыми окнами под самым потолком. Чисто, почти стерильно: столы с чертежами и инструментами стояли строго по местам, вдоль стены аккуратно тянулись стойки с колбами и проводами, в центре — гигантский блестящий агрегат, похожий на гибрид двигателя и часов, с подсоединёнными к нему массивными шарами и метровыми батареями.

— Вот это генератор, — сказал Каэр, проводя ладонью по гладкому корпусу. — С его помощью моделируется гроза в миниатюре.

Я обошла его кругом. Металл был холодным, блестящим.

— Выглядит впечатляюще, но не опаснее прочих.

— До тех пор, пока не включён, — отозвался он. — А это… — он кивнул в сторону — …сдерживающая камера.

За перегородкой виднелась пустая комната со странными спиралями на полу и металлических стенах.

— Ты туда… заходишь?

— Когда чувствую, что огонь внутри рвётся наружу. — Его голос оставался ровным, но я заметила, как он сжал пальцы в кулак. — Это полумера. Можно загнать себя внутрь,