Бракованный Тесак - Аля Миронова

ступором, который большинство примет за равнодушие. Только опытный психолог скажет, что так срабатывает защитная функция мозга, которая оберегает организм до момента принятия здравого решения. Если таковое существует, разумеется. Стечкина! Что у тебя вообще в голове делается, а?!

Наскоро моюсь, пытаясь уловить хоть чуточку кайфа и расслабления от благ человечества. Еще и аппетит разыгрался не на шутку — так сильно хочется есть, что я почти согласна на баланду. Только сначала следует позвонить Османовой. Ну да, они с Егором друзья, и что? Только Наташа, в первую очень — медицинский работник, а значит, до того, как заложить меня по полной, первоначально окажет помощь.

Де жа вю какое-то. Я снова в одном полотенце крадусь к себе в комнату, посреди которой лежит, точнее не лежит, в смысле лежал… Стоп!

А куда труп — то делся?! В квартиру определенно никто не заходил, и не выходил, разумеется. Не могли же его соседские тараканы уволочь?! Весит, небось, как целый мамонт!

— Егор? — зову тихо и несмело мужчину. Однако, не издается ни шороха в ответ.

Крепче прижимаю к груди полотенце и крадусь в другую комнату. Опрометчиво поступаю, знаю, только неизвестность пугает еще хуже смертного приговора.

Кажется, мои дела хуже, чем я предполагала изначально. В принципе, пожалуй, с трупом разобраться гораздо проще, чем с мужчиной, который вместо секса получил по голове. Тем не менее, я должна удостовериться, что пациент скорее жив, чем мертв, и оказать ему первую помощь, при необходимости.

Ступаю осторожно, на носочках, словно боюсь, что меня поймают за чем-то постыдным. Однако, мне кажется, что от меня слишком много шума — так отчаянно и громко грохочет мое сердечко. С одной стороны, а вот чего мне нервничать? Я же просила остановиться, да и вообще — у нас контракт… С другой — мы оба знаем, как сильно я хотела того же, чего и мужчина. И, в принципе, это нормально, если бы не слишком много “но” между нами, включая мои заморочки.

А, может, и не было никакого удара? Вдруг, Егор остановился, отпустил меня в душ или мне просто все это приснилось?! Крепко зажмуриваюсь.

— Не крадись, я тебя слышу, — так холодно звучит голос Тесака, что кажется, будто в квартире наступила зима. — Я тебя не трону, не бойся. Больше никогда.

Не сон, определенно нет. Попала ты, Стечкина. Ну точно, Осечка и есть. Да и слова, которые должны были принести облегчение, наоборот, больно бьют под дых, ведь мне, чего уж там юлить, приятно внимание и касания Егора. Однако Гробников, очевидно, мою точку зрения не разделяет.

— Надеюсь, ты оделась после душа, в котором смывала мои прикосновения, а то так и заболеть недолго, — все так же холодно, только теперь с ярко выраженной издевкой продолжает Егор.

Как он там сказал: “больше никогда”? А вот и не угадал, мой хороший! Заболею, — будешь, как миленький, обо мне заботиться. Пусть я эгоистка, плевать, что мы — лишь фиктивные супруги. Но если я лишь таким способом могу урвать для себя капелюшечку тепла, почему должна отказываться от этого?!

Пока решаю лишний раз не нервировать стукнутого по голове муженька, мало ли. Хотя, говорят, что солдат ребенка не обидит, и в случае Егора — я в это верю.

Собираюсь на удивление быстро, завтракаю, наплевав на то, что завтрак давно остыла и вообще могу заляпаться. Совсем недавно я и на баланду практически была готова согласиться… Еда оказывается сытной и до умопомрачения вкусной — творожная запеканка и фруктовый салат с орешками.

На сей раз в комнату к Тесаку иду на твердых ногах, полная решимости. Мужчина сидит на полу, закинув голову на диван и, кажется дремлет. Подхожу ближе и присаживаюсь рядом. Хочу ощупать макушку, по которой прошлась бабушкина ваза, даже успеваю протянуть для этого руку, как ее жестко перехватывают цепкие пальцы.

— Не нуждаюсь, — бурчит Гробников, не открывая глаза.

— Я просто подумала… — почему — то мямлю в ответ.

— Мне это не нужно, Виталина, — ровно, безэмоционально бросает Егор и отпускает мою руку.

Продолжаю сидеть рядом и наблюдаю, как мужчина поджимает губы и морщит брови. Очень хочется погладить его по щеке. — Мне жаль, что все так, — все же нарушаю воцарившиеся молчание. — Я не хотела, чтобы вот так. Просто…

— Нифига не просто, Осечка, — резко вскакивает на ноги Тесак. — Забей, а? Не морочь ни мне, ни себе голову. Дел по горло! За мою тыкву не парься даже, я жив, здоров и продолжу отравлять твое скучное существование ближайший год.

Мужчина разворачивается ко мне спиной и сбрасывает с тела футболку. Скольжу взглядом по коже, пока не натыкаюсь на шрам под левой лопаткой.

Подрываюсь с места и, не удержавшись, не просто подхожу почти вплотную к Егору, но еще и касаюсь пальцами рубца. Мужчина замирает, но не уходит от контакта.

— Шесть лет назад, снайпер, — сухо поясняет Тесак. — Повезло, через стекло стрелял, пуля прошла навылет чуть ниже сердца. А, вообще, этот дебил перепутал меня с клиентом.

Всхлипываю и вздрагиваю, ощущая какую-то нечеловеческую боль внутри. Но остановиться уже не могу — веду рукой в сторону и вниз, и снова натыкаюсь на рубец.

— Осколок, машину заминировали, вовремя сообразил. Охраняемый объект не зацепило.

Чувствую, как по моим щекам начинают стекать предательские слезы, потому что одна лишь мысль, что Егор столько раз мог погибнуть — чудовищна. И дело не только в том, что я, в общем-то, пацифист. Просто он… он мне нравится.

Это открытие, хотя, как бы, уже и не совсем как таковое, но словно ушат ледяной воды обрушивается сверху. Пожалуй, Гробников прав: нам лучше держать дистанцию, пока еще не совсем поздно. Я ведь уверена, что тоже нравлюсь ему.

Собираюсь убрать руку, как замечаю еще один рубец, с правого боку.

— А этот — ножевое. Надо было вытащить клиента из толпы.

Словно обжигаясь, одергиваю руку и тут же закрываю ладонями мокрые глаза.

— И тебя прикрою, Стечкина, — как — то устало произносит Тесак.

Я под защитой. Я под охраной. Мне нечего бояться. Только никакие уговоры не помогают, когда мелькает шальная мысль, что в какой-то раз Егору может не повезти и…

Какой-то отчаянный полустон — полувсхлип вырывается из моих легких. Судя по шороху, мужчина разворачивается и как-то слишком тяжело вздыхает.

— Ну и что за сопли, Виталина? — аккуратно одергивает мои руки и заглядывает в глаза.

— Я не хочу так, — шмыгаю носом и несмело поднимаю взгляд на хмурого мужчину, пытаясь прочесть хотя бы одну эмоцию.

“И я”,