И всё-таки я выберу тебя! - Лина Черникина

— Не бери трубку, — проговорил Кирилл, шевеля ладонью мои волосы и опуская руку ниже, на шею, под футболку. — Всё потом.

Телефон звонил настойчивее.

— Но это звонит свекровь, ее сигнал, — пробормотала я, мягко высвобождаясь из его объятий. — Надо обязательно ответить. Вдруг что-то с Андрюшей!

— Наверное, просто хочет поскандалить, — сказал Кирилл, поцеловав меня в плечо.

— Скорее всего. Но я все-таки отвечу, ведь с ней мой сын!

Кирилл ослабил руки, я схватила телефон, глубоко вздохнула, чтобы унять дыхание и успокоиться, и проговорила:

— Я слушаю, Елена Ивановна.

Голос в трубке был громкий, заполошный, истеричный, и я тоже сразу заволновалась.

Свекровь, задыхаясь, кричала:

— Арина, ну вы где все ходите? До Егора не дозвониться, до тебя не дозвониться, ну что же это такое?! Что за безобразие?!

«Она не знает, что мы не вместе…» — поняла я и тут же запаниковала:

— Господи, что случилось, Елена Ивановна? Что с Андрюшей?

Глава 27. Никакого сочувствия

— С Андрюшей? Да с ним-то ничего, вот он, бегает, никакого сочувствия! А ведь большой уже мальчик!

Я облегченно выдохнула, а свекровь продолжила истерить:

— Только Андрюша тебя и интересует! Хоть бы поинтересовалась, всё ли со мной в порядке? Как я поживаю?

— А как вы поживаете, Елена Ивановна? — терпеливо спросила я. Мне стало так радостно оттого, что с сыном всё хорошо, что я готова была слушать ее сколько угодно.

— Ужасно! Ужасно я поживаю! Какая-то стерва тяп-ляп помыла полы, и я поскользнулась на лестнице! И повредила ногу! Здешние врачи — тупицы! Они даже не могут сказать, вывих это, растяжение или перелом. Но я не могу наступать, а уж тем более — бегать за этим твоим кудрявым козликом!

— Сочувствую вам, — проговорила я. Мое сердце сильно забилось.

— Сочувствует она… — передразнила свекровь. — Мне-то что от твоего фальшивого сочувствия? Вы с Егором тоже хороши, родители называетесь! Сплавили пацана на бабку — и рады-довольны, живете своей молодой жизнью, в ус не дуете! А мне в мои-то годы легко, что ли, за маленьким ребенком смотреть? Легко, что ли, по лестницам прыгать? Подумали, что у меня давление? Что почки больные? А? Вот ты — подумала?

— Я ведь как раз собиралась забрать Андрюшу…

— Собиралась она… Хотела — так забрала бы! И Егор тоже молодец, мог бы подумать о родной матери, найти пансионат получше, подороже. А лучше бы в санаторий отправил, еще лучше — у моря. И послал бы меня туда одну, а не с ребенком. Какой отдых — с ребенком? Никакого!

— Я сейчас приеду за сыном.

— Да уж приезжай! Раз Егору не могу дозвониться, так уж хоть ты приезжай! Он-то, наверно, на работе. Он, когда в офисе, часто трубку не берет! А ты, бездельница, забери Андрея, не могу больше с ним, устала. Меня должны отсюда на машине в нормальную больницу отвезти, чтобы рентген сделать и, может быть, гипс наложить. А с кем я Андрея оставлю? С собой, что ли, таскать?!

— Не надо никуда таскать, — заволновалась я. — Я быстро.

— Поторопись давай! Пансионат «Лесное королевство». Найдешь адрес в интернете. Жду.

Свекровь бросила трубку, а я схватила серое шерстяное платье и от волнения начала переодеваться прямо при Кирилле. Даже футболку через голову стянула и осталась в бежевом кружевном лифчике. Но тут же спохватилась, прикрылась, густо покраснела:

— Извини, я совсем с ума сошла, просто очень тороплюсь.

— Я понял, — невозмутимо кивнул Кирилл. — Что случилось?

— Свекровь подвернула ногу и хочет побыстрее отдать мне Андрюшу. Надо ехать прямо сейчас, пока она не дозвонилась до Егора. Если свяжется с ним — то всё. Долго не увижу сына.

— Ясно. Поедем вместе, — сразу поднялся Кирилл.

— Спасибо.

Я бросила взгляд на стол, на сковородку с омлетом, виновато пробормотала:

— Извини, что нет времени попробовать твой замечательный завтрак.

— Завтрак не убежит. Не беспокойся.

Выглядела я, конечно, не очень, и волосы растрепались, как одуванчик, — так всегда, когда ложишься в постель с влажной головой. Пришлось собрать их в пучок.

Сев в машину, я слегка подкрасилась, — хорошо, что ношу в сумочке пудру, помаду и тушь для ресниц. Правда, синяк просвечивал и сквозь пудру, да и круги под глазами темнели некрасивыми бледно-лиловыми пятнами. Но я поймала взгляд Кирилла, его полуулыбку — и поняла, что ему я и такая нравлюсь.

Меня очень тревожила грядущая встреча со свекровью. Особенно я беспокоилась о том, что туда же приедет и Егор, и опять произойдет отвратительная сцена. Мнение посторонних меня мало интересовало, но очень не хотелось, чтобы наши скандалы видел Андрюша. Да и Егора я все-таки боялась.

Всю дорогу меня бил озноб, и чтобы хоть как-то справиться с волнением, я завела разговор о работе:

— Кирилл, а ведь ты должен быть сейчас в офисе. У тебя не будет проблем?

— Нет, я еще рано утром списался с Таней из отдела кадров. У меня есть несколько дней переработки, так что сегодня — законный отгул, — ответил он, уверенно управляя автомобилем.

Требовательно зазвонил его телефон.

— Вот как раз и Таня, — он обернулся ко мне и нажал на громкую связь. Я притихла.

— Кирилл, ты можешь говорить? — заполошно заговорила Таня, женщина лет тридцати пяти. Я знала ее совсем немного — она работала в бухгалтерии и занималась кадровыми вопросами. В мое мини-кафе заходила только для того, чтобы взять какой-нибудь фрукт. Таня постоянно сидела на диете.

— Таня, я за рулем, так что говорить мне не очень удобно.

— Тогда я коротко! Может, хоть ты объяснишь мне, что происходит в офисе? Ты давно работаешь и всех знаешь.

— А что там происходит?

— Какой-то дурдом! Егор на работе не появился и даже не выходит на связь! Твоя бывшая жена Настя позвонила и сказала, что опоздает минимум на час! Ты ни с того ни с сего берешь отгул! Наташа, помощница в кафе, говорит, что Арина не придет и обедов не будет! Но главное…

— Что — главное?

— В офисе нет Миледи!

Я замерла. Наверное, загуляли вдвоем с Егором, да так, что про работу забыли.

— Вот это да. Как это — нет Миледи? — удивился Кирилл. — Она всегда приходит рано и другим не дает опаздывать.

— Так и я о чем! — поддержала Таня. — Десятый час, а ее нет! Пишу смску — не просмотрено. Звоню — гудки. Так-то, если Миледи не придет, нашим легче… — Таня прыснула. — Мы свою