Отец моего парня - мой босс - Любовь Попова

как с сотрудницей я выключил в кабинете свет и вышел в холл. Взгляд тут же натолкнулся на Машу, которая балансировала одной ногой на подлокотнике дивана и пыталась полить цветок.

Юбка чуть задралась, как и пиджак, оголяя столько участков идеального тела, что кровь, застывшая на время, вновь потекла по венам.

Я стряхиваю наваждение, сжимаю кулаки в твердой решимости вообще уволить чертовку. Я не смогу нормально думать, когда она вот так близко, на расстоянии вытянутой руки. Специально пришла провоцировать мое не слишком удовлетворенное либидо.

— Мария Захаровна, почему вы все еще на работе? — говорю излишне резко. Маша оборачивается и вместе с лейкой испуганно взмахивает рукой и валится прямо на меня. Успеваю словить ее, вздрагиваю от случайного душа, который обрушивается на мою голову.

— Прости, прости, я все вытру… Где полотенце, — встряхивает она мои волосы, а я пытаюсь вспомнить, почему я хотел выгнать Машу? Вот же она, рядом, такая близкая и совершенно не торопится уйти! Она бежит в кабинет, хватает полотенце, а я иду за ней, смотрю, как она мечется, стирает с меня воду, с шеи, с лица.

— Ну, хватит...

— Ну, вроде, немного совсем. Да и лето. Жарко сегодня, да?

— Жарко, да. Ты что-то припозднилась, — стирая с ее лица капли воды, задеваю губы. Это реально какое-то наваждение, от которого одно спасение: окунуться в него с головой.

— Так я давно освободилась. Но Люда сказала, что ты сегодня не в духе, а учитывая утро…

— Да, утро было веселым.

— Ты прости, что я папе тебя как мужчину своего не представила, просто он иногда ведет себя не совсем адекватно в отношении меня.

И того, с кем я встречаюсь.

— Да, я наслышан про лестницу.

— А ты у меня такой, — она трогает мой кадык, а потом просто прижимается к нему губами, заваливая меня на пол. Блять. Надо это прекращать, но я шагаю к дивану и сажусь, чуть расставив ноги. Маша уже уселась сверху и легонько расстегивает мои пуговицы.

— И какой же я?

— Шикарный, — шепчет Маша и прижимается ко мне губами.

Ровно несколько секунд я размышляю, в какой пиздец ввязываюсь, потакая капризам дочери бывшего бандита, и чем это все может обернуться, но вместо того, чтобы оттолкнуть девчонку, нажимаю на ее поясницу, прижимая к себе еще крепче, трусь ноющим стояком о промежность, чувствуя, как жар проникает даже сквозь штаны.

Тело как оголенный провод, вот-вот вспыхнет, а Маша вот совсем не помогает успокоиться. Наоборот, скользит руками по уже обнаженной груди, цепляя плоские соски, царапнув живот.

Она совсем не понимает, к чему это все может привести?

— Одной дрочкой не отделаешься.

— А я и не хочу… — хрипит она, открывая осоловелые глаза и пьяно улыбаясь влажными губами…

Дергаюсь вперед, почти сгоняя ее со своих колен, но только лишь затем, чтобы бросить чертовку на диван спиной. Нависнуть сверху и прижаться к пухлым, розовым губам. Она протяжно скулит, стоит мне накрыть ладонями ее грудь, найти соски и долго-долго их массировать, пока она не начнет хныкать моим именем.

— Пожалуйста, пожалуйста...

— Это не совсем президентский люкс, — напоминаю ей, но пальцы уже расстегивают мелкие пуговицы на ее рубашке. Все мысли о том, что нужно закончить, уволить, работать просто растворяются в похоти, как сахар в горячем чае. А Маша очень-очень горячая и совершенно искренне шепчет.

— Плевать..

Глава 35

Плевать. Плевать. Президентский люкс или удобный диван в офисе. Важно ведь не место, а человек, к которому испытываешь самые искренние желания. Георгий жадно целует меня, скользя языком по языку, губам, словно выпить душу хочет. Словно дорвался. Словно давно ждал возможности вжать ладони в мою грудь. До сладкой боли, до цунами, что крутит живот изнутри, пуская ливень между ног. Свети их хочется, так там ноет, но Георгий только сильнее раздвигает их, рвет узкую юбку, закидывая мои ступни в кедах себе за спину.

Так, стоп. Я не переживу, если сейчас нам помешают.

— А ты двери закрыл? — спрашиваю, словно умоляю, хнычу, пока он скользит пальцами вдоль линии лифчика, забирается в него и задевает соски.

Господи, да… Как же приятно…

— Закрыл, я же не самоубийца. На этот раз я тебя не отпущу.

— И будешь делать со мной, все что хочешь? — хихикаю, трусь об его пах. Там член сквозь ткань так давит, словно вот-вот порвет все или вспыхнет — такой он горячий.

— Все что хочешь ты… — низкий, чувственный голос Георгий даже действует на меня словно гипноз. Я уже забыла о причинах, почему оказалась здесь, о сомнениях, которые одолевали, пока ждала конца рабочего дня. Все, о чем могу думать — на нас слишком много одежды. Я недостаточно прилипла к его божественному телу.

Георгий определенно читает мои мысли, потому что знает, куда поцеловать. Знает, как заставить дрожать мое тело. Находит безошибочно эрогенную зону на пульсирующей на шее вене, скользит по ней языком, чертя линию все ближе к лифчику, который стал неожиданно тесным, создающим дискомфорт и вызывающий раздражение. Но стоит Георгию протянуть руку мне за спину и найти защелку, как я издаю затихший жалобный стон. Офигеть, как я возбуждена. Дичайше. Меня начинает трясти, а чуть ниже пупка все сладко сжимается.

И вот лифчик болтается ниже, а Георгий рассматривает мою грудь словно голодный кот, узревший сметаны…

— Нравится? Ну, то есть, я понимаю, что она тебя возбуждает, — и откуда во мне эта неуверенность, черт. — Но ты наверное столько сисек видел…

— Георгий прыскает со смеху, а потом двумя руками сжимает мою грудь с двух сторон, зарываясь туда лицом. И как — то даже счастливо вздыхает.

— Это самая совершенная грудь, какую я видел.

— Да ты всем девушкам это говоришь…

— Теперь твоя очередь.

— Ну Гош! — он сначала дергается как от удара, но я облизываю губы… — Теперь твоя очередь так называться. А то, как — то сильно, официально Георгий для того, кто собирается запихнуть в меня свой окаянный отросток.

— Маша ты просто… — он ржет мне в грудь, а я смеюсь вместе с ним. — называй меня как хочешь…

— Зайчонок? — предлагаю я, показывая шубы и издавая фыркающий звук, но смех пропадает, когда замечаю во взгляде Гоши огонь, который опаляет меня изнутри, жжет и заставляет задыхаться.

Гоша наклоняется, втягивает в рот один из сосков, второй сдавливает пальцами.

— Ох ты ж, — выдыхаю я, выгибая спину, накрывая хлопком его спину и царапая ноготками. Чем больше он лижет мои соски, мучает их языком и губами, тем громче из меня