Отец моего парня - мой босс - Любовь Попова

— Ты стала занимать слишком много места в моей голове, жизни, плюс отец у тебя мой конкурент.

— Так это только из — за него? А раньше не мог сказать, я бы тогда честь Зотову отдала.

— Куда собралась. — Даже знать не хочу, кто такой Зотов. — . Ты вообще меня не слушаешь?! Почему услышала только последнее.

— Самое важное.

— Это не так.

— Ну почему ты говоришь ою этом сейчас?!

— Потому что хочу быть с тобой честным. Потому что даю понять, что не хочу никуда тебя отпускать.

— Потому что я была девственницей? Тоже мне, нашел проблему.

— Да сядь ты, — шлепаю по бедру, а я она вскрикивает.

— Ну что ты творишь! Больно!

— Ты когда научишься старших слушаться… — вжимаю ее бедра в столешницу, чтобы не дергалась. — никаких больше тайн и конспираций. Если мы вместе, мы вместе. Поняла?

— Я тебя не пойму. Ты только что говорил, что хочешь меня бросить, а теперь что хочешь всем открыть…

— Я могу быть без тебя. Рано или поздно, покинув поле моего зрения, ты все равно станешь прошлым. Но я не хочу терять то, что у нас есть…

— Секс?

— Маша, ты зануда.

— Я просто не понимаю, что у нас есть. Ты лишил меня девственности, сделал больно, а теперь. — затыкаю ей рот поцелуем, давая понять, что имею ввиду, что чувствую. Не даю дернуть головой, сжимая затылок. Другой рукой скольжу по спине, задеваю задницу и крепко сжимаю, вдавливая животом в заново вставший член.

— Божечки… — хрипит она, отвечая на жадный поцелуй, который становится бесконечным. Все длится и длиться, пока не опухают губы. — Гош…

— Мм??

— Мне кажется, я снова возбудилась…

Я отрываюсь от Маши, разглядываю ее шикарное тело в свете ярких ламп.

Грудь, плоский живот, влажная, чуть пульсирующая щель.

Член дергается, словно намекая, что тоже не прочь был бы повторить погружение. Но на этот раз я придерживаю его.

Беру Машу под бедра, опускаюсь на корточки, наблюдая перед глазами восьмое чудо природы. Причину многих воен, место, откуда появляется человек.

Черт, дико про это думать, но насколько парадоксальна порой природа, даря человеку тело для удовольствия и рождения ребенка.

— Гош, ты точно не гинеколог.

— Заткнись, я философствую.

— А можешь это делать, занимаясь делом, — она сама накрывает пальцами мою голову и пытается вжать в себя. Притрагиваюсь к влажным складкам — Маша прикусывает нижнюю губу, стонет от удовольствия. И мне дико нравится, что о сдержанности Маша забывает только со мной.

Я медленно проталкиваю в нее сразу два пальца. Охренеть, какая она тугая, узкая, мокрая.

Меня немного штормит, желание сводит с ума.

Рот наполняется слюной от вида абсолютно гладко выбритого лобка. И плевать, что она ждала секс с другим, важно, что досталось это сокровище только мне

— Не щиплет?

Она качает головой, кусает губы, смотрит внимательно, как я закидываю ее ноги себе на плечи, вжимаясь губами чуть выше пальцев.

Мм… Какой вкус. Отрываюсь, наблюдая какая она стала влажная.

Раздвигаю ее складки. Провожу языком по розовой точке клитора.

Маша вскрикивает.

Дергается со стоном на губах, а я жадно продолжаю вылизывать ее, наслаждаясь все новыми и новыми звуками, ощущая терпкий вкус.

Охренный.

Еще и еще, сдавливая стенки изнутри, мучая клитор снаружи.

— Еще, еще, еще немного. Вот так, почти… Пожалуйста, пожалуйста… Гоша-а-а-а…

Кончает Маша всегда громко.

И мне это пиздец как нравится.

Нравится, что она не боится признаться в своих чувствах, желаниях, ничего не скрывает и не юлит.

И самое главное, все это богатство для меня одного.

Она успокаивается, дышит реже, спокойнее.

— Знаешь, а может ты не такой уж и эгоист.

Шлепаю по щели, резко поднимаюсь, вовлекая Машу в новый поцелуй. И только когда член уже ноет, а трахаться сегодня нельзя, я говорю:

— И никакой общаги. Жить будешь у меня.

— Знаешь, мне кажется нам надо все обсудить.

— Вот пока будем ехать за твоим вещами, все и обсудим.

— Ладно, — дуется она, а потом одевается уже в моем кабинете и восклицает. — Тебе нужно поехать на рыбалку!

— Зачем?

— Чтобы подружиться с моим папой. Понимаешь, ты ему не слишком понравился.

— Меня не слишком это заботит.

— Да я понимаю. Просто мне не хочется потерять двух близких людей. А так и будет, если он тебя застрелит.

Я закатываю глаза, помогаю Маше застегнуть юбку.

— Ну пожалуйста. Ради меня.

— Думаешь, если я с ним подружусь, кровопролития не будет?

— Ну, максимум драка. А ты же умеешь драться. Я уже предчувствую, что ввязываюсь во что — то крайне нехорошее, но и отказаться уже не могу.

Глава 37. Георгий

Странно, но Слава явно не ожидал меня увидеть сегодня. Как, впрочем, я не ожидал увидеть его дочку в светло зеленом костюме.

— Ты вроде не особо рыбалку любишь, — жмет друг мне руку, а я пожимаю плечами. Иду доставать снаряжение. Все это было куплено еще тогда, когда я пытался наладить с уже повзрослевшим сыном контакт. Но ему были интересны девушки, интернет и деньги, а просто сидеть и рефлексировать не для «четких пацанов».

— Не то, чтобы люблю. Просто я не знал, что это ты у нас заядлый рыбак.

— Да я иногда люблю посидеть, подумать о вечном.

— Вы долго там будете лясы точить? Надо лодку на воду спустить.

Лодку, да? Остается надеяться, что Слава не проболтается и Брамов не выкинет меня из той лодки.

— Слав, — торможу его за руку. — Не стоит пока Захару знать о нас с Машей.

— Так вы просто в ресторане сидели… Так вы уже того… А дочка говорила она с Гошей…

— Слав…

— Да понял я, понял. Никаких проблем.

Подхожу ближе и вдруг на меня оказывается направлена удочка острием, как кинжал.

— Никаких разговоров о работе, иначе придется плыть самостоятельно.

— Я могу и на берегу посидеть. Возьмите Кристину, она вон вся горит от нетерпения.

— Смешно. Бабам в лодке не место. Георгий, заводи машину.

Мы подгоняем прицеп с катером к воде, вскоре загружаясь всей троицей. В моем холодильнике пиво, которое отлично заходит всей компании.

— И как там Маша работает? — первым заводит разговор Брамов. Слава со смеху прыскает, а я пихаю его в бок. Тоже мне, партизан.

— На удивление, неплохо. Но мы вроде как о работе говорить не планировали. У тебя же еще дети есть?

— Да, еще двое помимо Маши. Всегда парит, если девчонка нарвется на какого — нибудь урода, будет потом всю жизнь мучатся. Слава, я на твоем месте замуж бы Кристину выдал. Нехорошо,