Имран. Заберу тебя себе - Лена Голд

Удивительно, как быстро он перестал быть чужим. Еще несколько дней назад я боялась этого дома. И этого человека. Его холодных глаз и коротких фраз. А сейчас смотрю на него и чувствую, как по телу растекается тепло. Как хорошо, что он появился в моей жизни. Иначе… не представляю, что со мной было.

Подхожу сзади. Имран не оборачивается. Хоть и уверена, он в курсе, что я наблюдаю за ним.

Опускаю руки на его плечи. Чувствую под пальцами тёплую ткань рубашки, напряженные мышцы. Медленно провожу ладонями вниз по груди, смыкаю пальцы у него на животе. Прижимаюсь грудью к его спине, опускаю подбородок на плечо.

И касаюсь губами шеи. Туда, где сильно бьётся пульс. Где пахнет парфюмом — древесным, горьковатым, с ноткой табака. Где кожа такая тёплая, что хочется прижаться и не отрываться никогда.

Карахан замирает. Пальцы, печатавшие сообщение, останавливаются. Телефон медленно ложится на стол экраном вниз.

Секунда. Две.

Его ладонь накрывает мои пальцы, сцепленные у него на груди. Не сжимает. Просто кладёт сверху, греет. Большой палец проводит по моим костяшкам несколько раз.

Ни звука.

Я закрываю глаза. Утыкаюсь носом в его плечо. Вздыхаю. Выдыхаю. Еще раз.

Внутри что-то сжимается. Тугой узел, который я затягивала с утра, с первой минуты, как узнала про маму. Я так боялась показать слабость. Боялась, что если дам себе волю хоть на секунду — развалюсь на куски, не смогу собраться. И Алиса увидит. А так же Имран. Не хочу, чтобы он видел во мне слабую малолетку.

— Все будет хорошо, Алина. Слышишь меня?

— Очень хочу в это верить. Мой отец… свихнулся. Мне так стыдно… Так больно! Завидую тем, у кого родители рядом. Тем, у кого они адекватные. Мама всегда пыталась нам помочь, была на нашей стороне. А мы для нее ничего сделать не можем.

— Почему же? Она скоро поднимется на ноги, слышишь? Я же слово дал.

— Спасибо.

Не знаю, сколько мы так стоим. Я, прикрыв глаза, просто дышу. А Имран позволяет, лишь целуя мои ладони.

Нехотя открываю веки, услышав шаги, отстраняюсь. Руки соскальзывают с его груди мужа.

Алиса стоит в дверях кухни.

Она преобразилась. Волосы влажные, закручены в небрежный пучок, несколько прядей выбились и касаются шеи. Лицо чистое, без следов слез и бледности, что была в больнице. Серый спортивный костюм висит на ней свободно, рукава пришлось дважды подвернуть. Она кажется маленькой и невероятно уставшей.

— Спасибо, — говорит тихо. Смотрит на меня, потом быстро переводит взгляд на Имрана — и тут же отводит. — Я… Можно я прилягу немного? Глаза просто закрываются.

— Конечно.

Иду вместе с ней в спальню.

— Ложись. Поспи немного, родная. Имран сказал, что все будет хорошо. Слово дал.

Она садится на край кровати. Смотрит снизу вверх.

— Внутри меня бушуют доверие и страх одновременно. Доверие тебе с твоим мужем, а страх перед тем, что будет завтра.

— Перестань.

— Лина… — мнется. — Ты правда думаешь, что он отстанет? Папа не даст нам жить. Порой я думаю: зачем мне такая жизнь? Для чего мама нас родила, если знала характер отца? Ведь она страдала от него, а сейчас мы все вместе страдаем.

Я молчу дольше, чем следовало бы. Не потому, что не знаю ответа. А потому что не нравится мне эта тема. Возможно, мама думала, что он исправится, но… Тиран есть тиран. Отец никогда не будет нас любить. Мы для него всего лишь разменная монета.

— Думаешь, он отстанет? Только честно…

— Думаю, он попробует еще. Но теперь у него не получится. Потому что нас трое. И мы не сдадимся. Имран… Он не даст нам в обиду.

— Он тебя любит, — улыбается сестра.

Потом ложится, подтягивает колени к груди — поза, в которой она спала в детстве, когда боялась темноты.

Я накрываю её пледом. Поправляю край.

— Отдыхай.

Выхожу, закрыв за собой дверь. Возвращаюсь на кухню. Имран снова что-то печатает, но в этот раз на ноутбуке.

Подхожу к плите, открываю шкафчик. Нужно приготовить что-нибудь...

— Не надо, — слышу за спиной.

— Что? — уточняю, развернувшись к нему.

— Ничего не надо готовить. Я закажу еду. Ты и так устала.

— Мне не сложно, честно.

— Тебе ничего не сложно, — весело усмехается. — Я это уже понял. Но я не хочу, чтобы ты из кожи вон вылезла. Садись, надо подтвердить заказ.

Едва подхожу к Имрану, он берет меня за руку, тянет на себя, усаживая на свои колени. Кажется, он любит, когда я сижу максимально рядом.

Выбирают то, что любит Алиса. Себе… То же самое, что хочет Имран.

— Всё, — шепчу с улыбкой.

— Скоро принесут.

Совсем не вовремя вспоминаю разговор с отцом Имрана. Они хотят нас увидеть в своем доме, поближе познакомиться. Да, если честно, я пока не горю желанием ходить гости, когда моя мама в больнице, но… Имран столько всего для меня делает, что и мне хочется сделать то, что ему понравится.

— Давай поедем к твоим родителям в ближайшее время?

Имран выгибает бровь, а потом, опустив голову, касается кончиком носа моего плеча.

— Ты уверена?

— Угу. Мы каждый раз отменяем. Мне кажется, они хотят меня увидеть. Тем более твой отец.

— Я так и знал, что он тебе что-то наговорил в моем кабинете.

— Нет-нет, ничего такого.

— Знаю я своего отца, Алина. Окей, поедем. Завтра. Закажи себе еще и одежды. Не знаю, туфли, сумки… и для работы и чтобы ежедневно. Хочу, чтобы у тебя все было.

— У меня все есть…

— А еще я хочу, чтобы ты соглашалась на все, что я от тебя попрошу, — он смотрит мне в глаза.

— Хорошо, любимый муж. Как скажешь.

Имран, глядя на меня, сглатывает. Шумно так, тяжело.

Да… он же просил не влюбляться. А я его назвала любимым… Ему… неприятно?

— Прости.

Глава 26

Стоя посреди новой квартиры. смотрю, как Алиса перебирает вещи. Она аккуратно раскладывает их по полкам, поглаживая каждую будто не верит, что всё это теперь её.

Квартира небольшая, но светлая. Двушка на этаж выше нашей. Имран сказал, что так будет правильно — близко, но с личным пространством. Я сначала сомневалась, не рано ли, но он только головой покачал:

«Она уже взрослая. Ей нужно своё место. А то, что рядом — так и безопаснее, и ты спокойна».

А еще, мне казалось, у Имрана просто были завязаны руки. Он не мог обнять меня, когда