На хрустальных осколках. Исцели мое сердце - Анна Осокина

двери и заглянула в глазок. Рома, черт бы его побрал! Посмотрела на часы. До выхода оставалось минут пятнадцать, иначе опоздала бы на встречу. Замерла в надежде, что он уйдет. Муж снова позвонил, а потом еще и еще. Я мысленно прогоняла его, не желая разговаривать. Интересно, кто ему сообщил о том, что я остановилась у Светы? Неужели он действительно за мной следил? Такое настойчивое внимание начинало раздражать и даже немного пугать. Сколько еще раз мне придется сказать ему, что между нами все кончено, чтобы он это понял?

Я уже вздохнула с облегчением, видя, что муж отходит от двери, но вдруг раздался громкий звонок телефона, который с головой выдал меня.

— Ч-ч-черт! — выругалась я вполголоса.

— Майя! — Роман снова подошел к двери и постучал. — Ну я же слышу твой телефон. Май, открой, давай поговорим.

Я со злостью отперла замок и встала в дверях.

— Чего ты хочешь, Ром?

— Может, пригласишь внутрь?

— Мне нужно уходить.

— Я не отниму у тебя много времени.

Посмотрела на часы.

— У тебя ровно десять минут.

— Спасибо. — Муж улыбнулся и вошел в квартиру.

Я пошла на кухню, где остался недопитый чай.

— Итак? — Подошла к раковине и принялась мыть тарелку после завтрака. — О чем хотел поговорить?

Почувствовала, как он подошел ко мне сзади и легонько обнял.

— Я скучаю, Майя, — выдохнул он мне на ухо.

Сжала челюсти.

— Ром, отпусти.

— Не могу, малышка. Неужели ты совсем не жалеешь о нас?

Он нежно потерся носом о мою щеку. А я… совсем ничего не ощутила, только раздражение от этого.

— Почему ты не думал об этом, когда начал отношения со своей этой… Машей? — спросила холодно.

— Май, все совершают ошибки. Прости меня…

Я закончила мыть посуду и высвободилась из его объятий.

— Рома, я не знаю, что тебе сказать. Не могу, не хочу больше тебя видеть.

— Я сделаю все, что захочешь! Давай попробуем снова ЭКО, у нас еще есть неплохие шансы.

— Как у тебя язык поворачивается говорить со мной об этом снова, когда именно из-за тебя я потеряла этого ребенка?!

— Мы! — воскликнул муж. — Мы потеряли. Или ты думаешь, что я совсем об этом не сожалею?

Я хмыкнула и улыбнулась, но чувствовала, что улыбка вышла очень горькой.

— Я, Ром. Я. Ты помогал финансово, вроде присутствовал рядом физически, но я не ощущала твоей поддержки. Теперь я понимаю, что тебе-то этот ребенок не сильно-то и нужен был.

— Ну вот, опять я во всем виноват!

— Все, Рома, мне нужно уходить. У меня встреча.

— Уж не с Самойловым ли? — язвительно спросил бывший.

— Даже если с ним, тебе-то какое дело? Я теперь свободная женщина.

Я направилась из кухни, но Роман схватил меня за предплечье.

— Боюсь, что сейчас Самойлов несколько занят, — прошипел он.

— О чем ты говоришь? — Я посмотрела на Рому. — Отпусти! Больно!

— Ты еще не знаешь, что такое больно! — словно выплюнул эти слова мне в лицо он.

Попыталась стряхнуть его руку, но он только крепче сжал.

— Видит бог, я хотел по-хорошему! — Муж покачал головой.

— Да отпусти же! Пусти! Помогите! — я закричала, надеясь, что соседи услышат и вызовут полицию. Но только Рома не стал ждать, он резко прижал меня к стене, схватив за горло и сжав.

— Замолчи! — Он надавил еще сильнее и несколько раз приложил меня головой об стену. Несильно, но ощутимо.

Я замерла, с испугом глядя на мужа. Он всегда был вспыльчив, но до рукоприкладства ни разу не опускался.

— Пусти! — просипела я, понимая, что воздуха не хватает.

Он разжал руку, но не отпустил. Я сделала судорожный вдох.

— Ну вот, видишь, до чего ты меня довела? — начал причитать он.

— Что тебе от меня нужно?

Я чувствовала, что вот-вот расплачусь от беспомощной злости.

— Забудь о Самойлове. Это он разрушил наш брак.

— Что ты такое говоришь, Ром? При чем тут он?

— Если бы не он, ты дала бы нам шанс. Я уверен! — Он склонился к моим губам, как если бы хотел поцеловать. — Я люблю тебя, малышка. Очень сильно люблю. И никуда не отпущу.

— Ты уже подписал документы на развод, через несколько дней мы получим официальные бумаги о нем.

— Все можно вернуть, — Роман будто не слышал меня. — Все можно наладить. Только забудь об этом долбанном враче! — Одной рукой он продолжал держать меня за шею, а другой принялся гладить меня по голове. — Ты ведь не хочешь, чтобы он сел?

В первую секунду я оторопела, даже не сразу сообразила, что на это сказать.

— Он — что? За что? О чем ты говоришь? — Я «отмерла» через несколько секунд.

— Ты же помнишь, что мой отец был прокурором, пока его не хватил инфаркт? — как бы между прочим спросил муж.

Свекра своего я не застала в живых, когда познакомилась с Романом, но многое о нем слышала. Я с трудом сглотнула и кивнула, чувствуя на шее горячую руку супруга.

— Я посоветовался с дядей Борисом, другом отца.

— Посоветовался? — растерянно переспросила.

— Объяснил ситуацию. Он сказал, что поможет.

— О чем ты говоришь? Что он может сделать Леше?

На лице бывшего расплылась противная улыбка. Я попыталась снова вырваться, но он опять крепко сжал мое горло.

— Малышка, я не хочу делать тебе больно. Но ты меня вынуждаешь!

Я попыталась его оттолкнуть, но Роман разозлился только сильнее и зашипел мне в лицо:

— Шутки в сторону. Майя, слушай меня внимательно! Ты прекратишь с ним общение, или он сядет. Я не шучу. На него уже заводят уголовное дело. За халатность, за давление на тебя, чтобы ты отозвала жалобу…

— Но он… — попыталась возразить, но муж шикнул на меня.

— Молчи и слушай! За то, что ударил меня. Мы выяснили, что в клубе были камеры, на которых все зафиксировано. Плюс я тоже подам на него жалобу как твой муж.

— Но это же будет то же дело! Его уже рассматривает комиссия, главврач говорит, что скоро получим заключение, и врачи будут на стороне Алексея!

— Ну, не хватит этого, всегда можно накопать что-то еще. А нет, так у него в машине могут случайно найти запрещенные препараты. Врачам так легко получить к ним доступ… — Роман криво улыбнулся.

— Ах ты, мерзавец! — не выдержала я.

— Малышка, все, что ты должна знать, — это то, что я люблю тебя и не хочу терять. И какой-то упырь не разрушит наше счастье!

Он впился в мои губы своими, сильно прижимая к стене. Это было больно. Просто больно от того, что он терзал мои губы своими, больше никаких ощущений.