Он Мной Одержим Навеки - Яна Ланская

Когда он начинает растёгивать пуговки на своих боксерах, я больше не могу выдерживать эту пытку и откидываюсь на кровать. Жутко хочется освободиться и его потрогать. Влад же мучает меня ещё сильнее, заводя мои руки за голову. Снимает с меня туфли и колготки, осыпая каждый открывшийся сантиметр кожи поцелуями. Мне так хочется, чтобы он уже завершил эту прелюдию, я была готова уже после трёх аккордов его игры, а он всё изводит и изводит меня.

Ложится ко мне сбоку, немного прижимает меня спиной к себе и снимает с меня бра, и здесь осыпая поцелуями. Он так близко лежит ко мне, но я не могу его поцеловать, потому что связана. Смотрю на него, но он продолжает целовать мою грудь и гладить бедро. Издевательство какое-то.

— Поцелуй меня, — хриплю ему, сгорая со стыда, — и войди уже наконец.

Влад ухмыляется, смотрит на меня так порочно, что я чувствую себя самой желанной на свете, и наконец-то прикасается ко мне, вырывая из меня стон наслаждения. А потом врывается в меня одновременно, исполняя мою мольбу. Стонем синхронно и тонем друг в друге. Каждый мой миллиметр тела прошибает какой-то волной невероятного наслаждения. Сначала мне больно и туго, но каждая его фрикция становится более плавной, чем предыдущая. И вот я уже чувствую, как он не натягивает меня на себя, а скользит, заполняя меня так приятно, что я вообще не хочу с ним разъединяться. Его губы то на груди, то на шее, то снова жадно меня целуют. Пальцы уже играют свою мелодию на самых сокровенных местах, и я чувствую, как вот-вот взорвусь на нём.

Меня так сильно накрывает, что даже уши закладывает, он продолжает двигаться, пока я трясусь в судорогах и где-то отдалённо, как будто не здесь, слышу стук и какие-то крики.

— Владислав Константинович!

— Да? — отвечает Влад и зажимает мне рот ладонью.

— Вас Константин Юрьевич просил срочно подойти к нему.

— Десять минут!

— Попросили немедленно.

— Скоро буду.

Убирает ладонь, целует и начинает меня просто разрывать. К такому темпу я точно не была готова, стону ему в губы и чувствую, что меня сейчас опять накроет. Прихожу в себя, только когда Влад развязывает мне онемевшие руки.

— Зай, я сейчас схожу к отцу и вернусь, — протяжно целует и встаёт с кровати.

Для меня всё как в тумане, глаза заволакивает пеленой, и я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь в его тёплых и крепких объятиях. Он целует мне плечи и одет.

— Зай, срочное дело. Мы с отцом и Яром вылетаем в Магнитогорск. А ты вернёшься вместе с мамой и сёстрами домой. Вы в девять вылетаете.

Пытаюсь поскорее проснуться и переварить информацию.

— А когда ты вернешься?

— Скорее всего, только в пятницу, — виновато говорит, — ещё один минус, меня чаще нет, чем я есть.

Мне сейчас обидно до слёз. В прошлый раз я извелась за пять дней его отсутствия, но у нас тогда даже ничего не было. А сейчас я, наверное, просто сойду с ума.

— Я буду скучать, — выдавливаю из себя.

— Я буду сильнее и всё компенсирую, — целует быстро, — дела, отец, завод, увы. Очень не хочу тебя оставлять.

Со вздохом встаёт и начинает собираться. А у меня всё-таки стекает предательская слеза от досады.

Глава 31

— Моя хорошая, мне пора, — пытается уже вырваться от меня Влад после получасового прощания в дверях. С поцелуями и объятиями. Я понимаю, что он скоро вернётся, но не могу отпустить, кажется, что пройдёт целая вечность.

— Я тебя провожу. — Быстро обуваюсь и выхожу с ним в коридор. Хотя бы ещё пять минут с ним побуду.

Краснею, проходя по вчерашнему маршруту до каюты. Надеюсь, здесь нет камер видеонаблюдения. Неделю назад мне казалось, что я его на дух не выношу, а сегодня не могу представить, как буду засыпать без него.

— Коть, когда ты вернёшься?

— Зай, к концу недели. В Магнитогорске три дня, потом надо на два слетать в Петрозаводск, и вернусь.

Я жалобно вздыхаю и ближе к нему прижимаюсь. Я успела свистнуть его футболку, буду в ней спать всю неделю.

— Так, манипуляторша, прекращай на жалость давить. Хочешь быть женой декабриста, бросай универ и следуй за мной, — нахально улыбается.

Мозг фокусируется на «хочешь быть женой»… Нет, я понимаю, что он имеет в виду, но сейчас я первый раз в жизни об этом задумываюсь и понимаю, что действительно хочу.

— Заманчиво, но меня прибьют, — наконец нахожусь с ответом.

— И правильно сделают. Учись хорошо, и будешь менять жизнь к лучшему в наших промышленных городах. Мне нужна квалифицированная спутница.

Квалифицированная спутница? Это кто? Что он вкладывает в «спутницу»? Я настолько загоняюсь, что даже не замечаю, как мы выходим на палубу. Влад что-то шепчет, я даже уловить не смогла что, целует бережно в лоб и спускается к машине. Последний раз кидает мимолётный взгляд, и дверь закрывается. Это плохо, что он меня в лоб поцеловал?

Плетусь обратно в каюту собираться. За подушкой нахожу его бант аскот и с одержимостью вдыхаю. Ложусь на кровать, зарываюсь в одеяло, подушки, тут всё пропитано им, и проваливаюсь в сон.

— Анна Павловна, вас ждет Юлия Владимировна за завтраком, — будит меня стук в дверь и сообщение от стюарда.

— Спасибо! Иду.

Поспала час. Через два у нас самолёт. Мигом умываюсь, привожу себя в порядок, как могу, и бегу к его маме.

— Милая, я уж подумала, что ты с нашими мужчинами улетела. Садись. Заказывай быстрее, — его мама одаривает меня очаровательной улыбкой в отличие от сестёр.

Да почему я им так не нравлюсь? Хотя… мне Данины девушки тоже никогда не нравились. Первая вообще разбила мне сердце, ведь это была моя лучшая подруга. В итоге я тогда лишилась и брата, и подруги. И стоили их три месяца встречаний дружбы со мной? Думаю, что нет. Но мне надо постараться с девочками поладить, но как, если меня напрягают эти взгляды?

Мы своей женской компанией возвращаемся на самолёте, на котором и прилетели. С какой-то особой любовью и теплотой на него смотрю. Даже спрашиваю, можно ли его сфотографировать, и делаю фото и видео. Он для меня особенный теперь… даже назвать как-то ласково хочется.

Я последняя поднимаюсь по трапу и уже слышу, как девочки у кабины экипажа оживлённо болтают. Поднимаюсь и вижу сегодня более расслабленную атмосферу. Пилот и стюарды с удовольствием болтают со Златой