(не) Желанная. Замуж за врага - Ирэна Рэй

— Я не понимаю, — шепчет растерянная Риченда.

В ответ тишина разразилась хохотом синих глаз, а их обладательница начала расплываться в воздухе, пока совсем не исчезла.

Увидев своё лицо — испуганное, с безумным взглядом и расширенными зрачками, — Риченда в ужасе отшатнулась от зеркала, бросилась к окну, распахнула ставни.

Она отчаянно пыталась выровнять дыхание, жадно глотая ворвавшийся в спальню холодный ночной воздух. Он охладил разгорячённую кожу и вернул ясность мысли: «Какой кошмар! Привидится же такое».

Риченда закрыла окно и взглянула на часы. Полночь. Похоже, что муж уже не появится дома.

Вчера Алва ясно дал ей понять, что она не интересует его как женщина, и исполнения супружеского долга требовать не станет, но сам факт — провести брачную ночь неизвестно где и с кем — что это, если не ещё одна попытка унизить её?

Герцогиня тряхнула головой, пытаясь прогнать жалящие сердце мысли. Пусть делает, что хочет! Ей нет никакого дела, с кем он проводит время.

Риченде с трудом удалось заснуть, но вскоре её разбудили голоса, доносившиеся с улицы.

Риченда открыла глаза. Свечи давно догорели, и в спальне было темно. Девушка выбралась из постели и босая подбежала к окну, распахнула тяжёлые бархатные гардины.

За окном густела мгла, и лишь луна серебрила внутренний двор особняка. В дрожащем свете фонарей девушка смогла разглядеть, как Алва спрыгнул с коня, бросил поводья слуге и вошёл в дом.

Через пару минут в коридоре послышались шаги, а потом дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вышибали ногой.

Лунный свет, льющийся из окна, осветил фигуру, возникшую на пороге.

Одного взгляда на мужа оказалось достаточно, чтобы понять, что он невообразимо пьян. И, судя по принесённой с собой бутылке, не собирается на этом останавливаться. Риченда удивлялась, как он вообще стоит на ногах.

— Я думала, вы не придёте.

Ворон сделал шаг вперёд, оказавшись в полоске холодного лунного света, и девушка нервно сглотнула, встретившись взглядом с двумя яркими сапфирами, в глубине которых плескалась чистая, ничем неприкрытая ярость.

— Не приду? — тонкие губы скривились в злой улыбке.

Он с такой силой захлопнул дверь, что девушка вздрогнула.

Герцог, на удивление твёрдым шагом, подошёл к кровати, сел и, чуть подавшись вперёд, поставил бутылку на пол.

— Подойдите сюда.

— Потрудитесь покинуть комнату. Вы — пьяны.

— Имею право, — супруг не повышал голос, но Риченда понимала, что он в бешенстве. — У меня сегодня свадьба, — он потянулся за бутылкой, хлебнул прямо из горла и вернул бутылку на ковёр. — Наверно, самый мерзкий день в моей жизни. Я в отвратительном настроении, так не портите мне его ещё больше. Подойдите. Поговорим о ваших обязанностях.

Обязанностях? Какие обязанности можно обсуждать в спальне посреди ночи?

От внезапной догадки холодок страха пробежал по позвоночнику. Наивная дурочка, поверила обещаниям мерзавца?

Не двигаясь с места, Риченда покосилась на дверь, прикидывая, успеет ли добежать до неё. Но даже если успеет, что это изменит? Если Рокэ Алва хочет что-то получить, его ничто не остановит. Ни двери, ни её просьбы. Но она решила попробовать ещё раз:

— Рокэ, пожалуйста...

— Герцогиня, вы оглохли? Подойдите, — голос Ворона был, как и прежде спокоен, но его жёсткий, колющий взгляд — словно приставленный к горлу нож.

Нервы окончательно сдали, и в слепой панике девушка бросилась к двери. Алва перехватил её где-то на полпути. Риченда дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка его рук оказалась железной.

— Куда вы собрались, сударыня? — холодно проговорил он, глядя на неё в упор. — Мы не закончили.

Сапфировые глаза давно потемнели, потеряв всю привлекательность ярко-синих оттенков, и теперь Риченда с ужасом смотрела в чёрную бездну, полную гнева и раздражения.

Очевидно, Ворон понял, какую глупость совершил, женившись на ней, и теперь жалел о своём поступке. Но изменить ничего уже нельзя, и теперь он злится, вымещая ярость на ней.

— Я вас ненавижу, — прошипела девушка. Хотелось кричать и плакать, но Риченда запретила себе эти проявления слабости. Пытаясь сохранить достоинство и ровный тон голоса, герцогиня покачала головой и произнесла: — Я не заставляла вас идти в церковь.Высделали мне предложение.Выдали мне клятву, так имейте смелость признать, что это былавашаошибка.

Ни один мускул не дрогнул на лице герцога, несколько секунд он смотрел на неё неотрывно и мрачно, а затем разжал пальцы, отпуская руки девушки.

— И не смейте вымещать на мне злость за свою собственную глупость!

Ворон ругнулся сквозь зубы, хлопнула дверь, и Риченда осталась наедине с воцарившейся в комнате тишиной.

Герцогиня поспешно заперла дверь на задвижку и только после этого позволила себе выдохнуть.

Ноги ослабли, отказываясь держать её, девушка прислонилась спиной к двери, а потом медленно, глядя в одну точку немигающим взглядом, сползла на пол.

Внезапно чаша терпения переполнилась: волнения, переживания и потрясения, обрушившиеся на неё за последние двое суток, оказались слишком тяжёлой ношей, и из глаз Риченды хлынул целый поток слёз.

Она не помнила, сколько времени просидела под дверью, но постепенно боль, гнев и отчаяние покинули её, растворившись в слезах, и Риченда почувствовала облегчение.

Встряхнув копной волос, герцогиня рывком подняла себя с пола и подошла к постели, едва не задев ногой стоящую на полу бутылку «Чёрной крови». Риченда подняла её и поднесла к губам.

Вино оказалось слишком крепким. Первый глоток обжёг горло, словно она глотнула жидкого огня. Со вторым по телу разлилось приятное тепло, после третьего показалось, что ушла душевная боль, а вокруг стало как будто светлее.

Рассеивая ночные тени, тусклый утренний свет забрезжил за окном, но герцогиня Алва уже не видела этого. Она спала.

Глава 24

Завтрак в доме Ворона подавали в Малой столовой. Затянутые синим шёлком стены, начищенное до зеркального блеска столовое серебро, экзотические фрукты посреди зимы — Алва окружал себя роскошью, в то время, как в Надоре экономили буквально на всём. От этого великолепия у Риченды одновременно восторженно захватывало дух и перехватывало дыхание от обиды.

Риченда смотрела на мужа, сидящего на противоположной стороне стола.

На лице герцога не отражалось ничего, кроме смертельной скуки. И уж тем более там не было ни тени сожалений или раскаяния.

При встрече Риченда ожидала услышать от него извинения за отвратительную сцену, устроенную ночью, но Алва лишь равнодушно окинул её сапфировым взглядом и предложил присоединиться