Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева

кошек похожего. Неприятности ввергают их в настоящий экстаз: изучить, пережить, преодолеть! Главное, перво-наперво сунуть голову в чёрную дыру. А как из неё потом выбираться — это уже несущественные детали.

С Нанкин Тойвальскирп я это уже проходила. Природное любопытство плюс гениальность плюс возможности биолабораторий…

Да, но сейчас-то налетела со всего размаху на стену я, а не она.

Из своей части номера выходит вдруг заспанный Итан. Ойй, я его предупредить забыла! Но он же спал! Откуда мне было знать, что проснётся?..

Времени у него себя в порядок привести не оказалось. И потому у Малькунпора — на редкость затрапезный вид.

— О, — мгновенно просыпается Итан, — у нас гости!

Ириз улыбается. Не могу прочесть его улыбку, но есть в ней что-то…

— Это профессор Итан Малькунпор, доктор паранормальной медицины, — говорю я. — Итан, это…

— Закрытая черепно-мозговая травма, ушиб мозга средней тяжести, — кивает Итан.

— Вы что, знакомы⁈ — изумлению моему нет предела.

— Это же котик, — объясняет Итан. — А у меня допуск Р5, я имею право лечить представителей пяти биологических видов Галактики, котиков в том числе. Господин Ситаллем, я тогда так и не понял, зачем вы, при вашем статусе, полезли в неприятности лично?

— Мы встречались в пространстве Малариса, — объясняет Ириз. — Профессор Малькунпор действовал от имени организации «Врачи без границ», а я…

— А вы полезли в пекло, молодой чело… кхм… и вас по итогу принесли ко мне на щите. Теперь вы здесь, и что-то мне подсказывает, вы явились за тем же самым. За неприятностями! Правда, здесь вроде как спокойное место… и переломов я у вас не наблюдаю. Или уже нет? Что болит? — последний вопрос Итан задал с профессиональным интересом врача.

— Всё болит, — абсолютно серьёзно заявляет Ириз. — Нужна ваща помощь, доктор.

— И почему я не удивлён, — закатывает глаза к потолку Итан.

— Я сейчас всё расскажу, — говорю я, а у самой губы прыгают.

Полинка в беде, меня плющит паникой, держусь с трудом. Только истерики мне ещё здесь не хватало! Я не ребёнок. Никаких воплей и криков, ничего.

Я рассказываю сон, приключившийся у нас с Иризом на двоих. Под конец сдают нервы: чувствую, как дрожат пальцы. Прячу руки в карманы.

Итан внимательно слушает, хмурится.

— А дальше я не знаю, что было, — заканчиваю я рассказ. — Очнулась здесь… И ты мне про кризис…

— Я знаю, что было дальше, — подхватывает разговор Ириз. — Вы умерли в больнице, профессор Ламель. А вы, профессор Малькунпор, отправились со мной выручать Полину. Её похитили мои враги, им от меня нужно, чтобы я ни много ни мало повесился, — тут он снова улыбается, и улыбка выходит не просто маниакальной, а свирепой до жути. — Под запись, можете себе представить. Мы отправились её выручать. И тоже умерли. А вслед за нами умерла та реальность, вся целиком. И нам выдали другую.

— Кто выдал? — не понимаю я.

— Вариатор реальностей, — отвечает Ириз и добавляет с восхищением: — Мы в эпицентре воздействия, все трое. Профессор Малькунпор, вам же ведь тоже что-то снилось, не так ли? Вот!

У него абсолютно счастливый вид как у ребёнка, внезапно дорвавшегося до большой корзинки с шоколадом.

— Я о таком даже мечтать не смел! — подтверждает Ириз мои догадки. — Я изучал вопрос, в памяти моего семейного Древа есть официально документированный случай встречи с таким паранормалом. Перекрёстное подтверждение, знаете ли. Не только эмоционально-личное, но и от служб со стороны, причём фиксированное в хрониках. Но чтобы самому угодить в эпицентр!

И он довольно смотрит на нас. Котик. Сунул голову в чёрную дыру и радуется тому, как у него уши скручиваются и готовятся вот-вот отвалиться. Ведь если вариатор реальностей — Полина…

И тут приходит мне отклик через инфосферу от Шувальминой.

«Сюда смотри, бестолочь. Вот, вот и вот — твоя работа. Клетчатому тоже послала. Вместе с рекомендациями, что делать…»

Давным-давно, семь веков тому назад, когда Старотерранский Институт Экспериментальной Генетики только начинал работать с паранормами, жил такой учёный, Ян Ольмезовский. Амбициозный гений, опередивший своё время. Он очень много сделал для становления паранорм психокинетического спектра и он же наворотил немало поистине чудовищных дел. Многие его работы до сих пор под запретом. Их нельзя изучать, биоинженерам в особенности — именно из опасения непроизвольно повторить ход его научной мысли.

Я не изучала… кто бы мне дал… но общая информация у меня была. Она у всех есть! С пометкой, как делать не надо, если не хочешь проблем, из которых простая дисквалификация с пожизненным запретом на работу в биоинженерии — просто конфетка. Сладкая.

— Вот теперь мне понятно до конца, почему всё пошло через одно место, — ровным, очень ровным голосом произносит Итан. — Прайм твоего чудесного проекта, Ане, — вариатор реальностей. Отлично. Замечательно! Всю жизнь мечтал!

— Я знаю, к кому обратиться, — вдруг говорит Ириз. — В прошлый раз я не подумал, сейчас — я точно знаю, кто нам поможет.

— Что, любая проблема имеет решение? — хмуро интересуется у него Итан.

— Всегда, — убеждённо отвечает тот. — Я сейчас вернусь.

Он уходит, а мы с Итаном смотрим друг на друга. Я — испуганно, он — зло.

— Как ты могла, Ане? — тихим, но зловещим по оттенку голосом спрашивает он.

— Я просчитывала все комбинации… — мой голос звучит жалким лепетом, осознаю это и замолкаю.

Как я могла… Да я и в мысли не держала, что надо сделать что-то подобное! Я много лет искала решение как продлить жизнь пирокинетикам, я добилась очень многого, последние генерации моих генетических линий дают устойчивые семьдесят-восемьдесят лет! Раньше о таком можно было только мечтать! И вот, как вершина, «Огненная Орхидея» — паранорма пирокинеза и расчётное время жизни в сто два года! Да я поначалу сама не верила, что найденная комбинация позволяет подобное! Я всё проверила не раз, не два и даже не десять!

Но чтоб заложить вариацию реальностей!

Я с ума ещё не сошла!

Но Итан, кажется, думает, будто я сделала это намерено. Как мне объяснить ему? Как найти такие слова, которым он поверит?

— Одна Полина — прайм твоего проклятого проекта! — это беда, — говорит Итан, сжимая виски ладонями. — Но — почти полмиллиона детишек четвёртой