Огненная Орхидея - Наталья Сергеевна Чернышева

мою дочь похитили его враги. Кем бы они ни были, они — сволочи, потому что подло похищать девочку, вчерашнего ребёнка — ну что такое восемнадцать лет в наш технологичный и развитый век⁈ Но они это сделали. И они же подложили взрывное устройство в её жилой блок. Не от доброты душевной же они это сделали!

Итан обнимает меня, и я чувствую, как он благодарен мне за то, что я никуда не спешу и ни на чём не настаиваю. На третьем ранге телепатическая интуиция слаба, но она позволяет воспринимать эмоции, считывать их, — это никак не контролируется, никакими психокодами. Невозможно отключить восприятие, если телепатическая паранорма активирована. Только вместе с полным подавлением любой ментальной активности, а это смерть.

А можно ещё уйти с первого ранга. Добровольно ограничить себя. Отсечь от всех возможностей, какие даёт инфосфера. Но проблема восприятия остаётся всё той же: его невозможно отключить.

На какой-то миг наши чувства становятся едиными. Нерешительность, страхи, боль, надежда, — все переживания сплавляются в единое на двоих инфополе. Ещё миг, и оно начинает угасать, растворяться, уходить в прошлое, оставляя после себя след хмельного безудержного счастья.

Ментальная связь даёт сильнейшую зависимость, нам ли не знать об этом. Меры приняты, барьер восстановлен. Вот только мы уже не можем смотреть друг на друга, как прежде.

Мы стали ближе друг к другу за краткий миг единения. Сколько между нами, оказывается, общего… Я и не знала. Итан, судя по его лицу, не догадывался тоже.

И вот мироздание решает, что с нас хватит. К нам гости. Переглядываемся, и даём команду открыть двери. На пороге возникает Ириз Ситаллем, сияя, как начищенная медная пластинка. А рядом с ним…

Меня буквально подбрасывает на месте и шарахает назад и в сторону. Я слишком хорошо знаю эту личность!

— Сгинь! — нервно говорю, выставляя ладони. — Пропади, провались, исчезни! И не говори, что ты здесь по службе!

Я привыкла к Рамсуву, — гентбарцы ведь очень красивая раса. Рядом с ними очень сложно не схлопотать комплекс неполноценности насчёт своей, топорной по сравнению с ними, внешности. Они великолепны все, даже солдаты-чабис. Но крылатые — вершина эволюции. Высшая форма нечеловеческой красоты. Абсолют.

А у стоящего сейчас перед нами полковника Саттивика Типаэска эта красота буквально смертельна. Он — агент оперативной службы Альфа-Геспина, с такими полномочиями насчёт карать и миловать, что закачаешься. И опыт у него запредельный, в том числе боевой.

Крылатые гентбарцы не идут на службу, они слишком хрупки и слабы для армейской жизни, но вот этот конкретный добился и доказал, что если очень хочешь, то можешь всё. Буквально. Включая виртуозное владение оружием и длинный послужной список успешно проведённых операций по обезвреживанию самых разнообразных врагов.

Для меня его редкие появления в моей жизни всегда приносили не просто проблемы, а Очень Большие Проблемы. Условный рефлекс уже выработался. Видишь вооружённого до зубов крылатого — беги с воплями и прячься в ближайшую трещину, потому что совсем скоро станет так жарко, что ад покажется комфортным местечком.

— Мне жаль, — отвечает Типаэск с искренней скорбью в голосе. — Но я здесь по прямому своему назначению, Ане. По службе именно!

— Так я и знала, — с тоской сообщила я.

Итан хранит молчание. Я чувствую, что он тоже очень сильно напрягся, но он молчит. Беру себя в руки и я.

— Уважаемый господин Ситаллем поведал мне очень занимательную историю. Устраивайтесь поудобнее… И вы тоже, Ириз, не торчите столбом, пожалуйста. Будем разбираться, что нам делать и как дальше жить.

Глава 14

Как перворанговые телепаты разбираются? Правильно, сканируют твои несчастные извилины вдоль, поперёк и крест-накрест. После чего в голове остаётся всего одна-единственная мысль, и она железным шариком, дребезжа и подпрыгивая, бьётся изнутри в черепушку: как бы мне поскорее даже не умереть, а — сдохнуть. Вот так вот, просто и без затей, взять и сдохнуть. Околеть, разложиться на первичные элементы и больше не вставать. Чтобы никогда больше… никогда…

Ненавижу ментальные сканы!

Несмотря на навыки составления ментальных отчётов, без которых в моей работе никуда. Несмотря на инфосферные конференции, в которых приходится участвовать чаще, чем хочется. Несмотря ни на что!

Лежу раздавленной лягушкой в кресле, ничего не хочется. Только тревога за Полину не даёт окончательно провалиться в забвение. Я уверена, работа идёт, раз сам Саттивик Типаэск взялся. Для него не существует слова «невозможно». Из чёрной дыры негодяев достанет!

Но, между нами, хотела бы я никогда в жизни его больше не видеть… Типаэск всегда там, где масштаб неприятностей превышает все мыслимые размеры…

Но Ириз-то каков? Откуда он-то знал, где можно найти оперативника Альфа-Геспина, а главное, как связаться с ним? Если этого подавляющее большинство народу в Федерации не знает и знать не может в принципе!

— Как ты? — сочувственно спрашивает Итан, беря меня за руку.

Жест профессиональный — определяем пульс — но прикосновение прошивает разрядом насквозь. Как хочешь, так и реагируй.

— Ничего, — отвечаю я. — Переживу. Бывало и хуже…

Сквозь полуоткрытые веки я вижу, как Типаэск прохаживается вдоль панорамного окна. Все его мысли — в инфосфере, как и положено перворанговому телепату. Здесь присутствует только малая часть его сознания, всё остальное — в различных информационных потоках, параллельных друг другу. Честно говоря, не представляю, как они выдерживают всё это. Мне хватает конференций: держать сознание в реальности и одновременно в инфополе конференции — та ещё задачка. Всего два потока сознания, редко — три, и мне хватает. А на первом ранге таких плоскостей разумной деятельности может быть много. Верхнего предела не существует.

— Сейчас тебе станет легче, Ане.

Мне вправду становится легче. Не сразу, постепенно, но легче. Как будто чугунные болванки снимают с головы, одну за другой.

— Неплохая визуализация, — комментирует Типаэск, возникая над душой.

Он отвёл крылья назад, сложил их вместе, и края совпали идеально. Если смотреть со стороны, кажется, что у него всего одно крыло. Как у бабочки, когда та сидит на цветке. Вот только бабочек такого размера не существует. Гентбарцы — не бабочки, их общественное устройство больше всего похоже на пчелиный улей. С поправкой на разум и несопоставимую с пчелиной продолжительность жизни.

— Тебе нужно проходить ранжирование дальше, Ане, — сочувственно говорит Типаэск. — Ты застряла.

— Не хочу, — отвечаю я. — Мне хватает!

— Скоро не хватит, — заверяет он меня. —