Душа для возрождения - Опал Рейн

Ему придется неосознанно помочь ей.

Спрыгнув на землю, она обежала дерево и заметила, что привлекла его внимание как раз тогда, когда возвращалась. Она застегнула крюк на веревке, обернув ее вокруг ствола, и бросилась в противоположную сторону.

Пожалуйста, пусть сработает. Инграм гнался за ней, дыша в спину, почти настигая. Пожалуйста, пусть сработает!

Инграм издал сдавленный звук, и его тяжелое, массивное тело с грохотом рухнуло на землю. Сквозь звериный, яростный рев она услышала возню — он пытался вырваться. Листья разлетались, ветки ломались, вокруг него поднимались клубы пыли.

Она быстро обернулась.

Эмери тяжело дышала, казалось, легкие сейчас выскочат наружу; она почти не чувствовала боли в треснувшем ребре. Сейчас ей казалось, будто бок свело сильной судорогой, но она знала, что позже станет хуже.

Зажатый на боку, со связанными за спиной запястьями, ногами и основанием хвоста, он бился в путах.

Длинная веревка, которую она свободно обмотала вокруг его тела, стянула все его конечности, когда он в погоне за ней добежал до края. Она превратила его в живой парашют.

Честно говоря, это была самая гениальная идея, которая когда-либо приходила ей в голову.

Правда, ей было его жаль.

Он только что сбежал из заточения и вот снова лежит связанным посреди леса. Его тело было неестественно выгнуто, тем более что хвост был так сильно загнут назад, что грозил обернуться вокруг его собственного горла. Выглядело это крайне неудобно, и Эмери думала, что петля уже соскользнула бы с сужающегося хвоста, но веревка зацепилась за шипы и позвонки.

Несмотря на его агрессию, Эмери подошла ближе.

Голова была свободна, поэтому она держалась подальше от его клюва. Присев рядом, она похлопала его по животу, надеясь успокоить.

— Тш-ш. Эй, всё хорошо. Я отпущу тебя, как только ты успокоишься и мы поговорим.

Конечно, это было всё равно что разговаривать с кирпичной стеной, но она продолжала, надеясь на чудо. Она могла быть терпеливой, им просто нужно было переждать это… как она надеялась.

Звериные, дикие звуки, которые он издавал, пугали.

Эмери вздохнула с облегчением, когда его глаза на мгновение вспыхнули белым — этот цвет казался ей более безопасным, чем красный. Он еще несколько секунд яростно бился, прежде чем белый цвет вернулся и задержался дольше.

Пока она продолжала успокаивающе поглаживать его по животу и грудине, он наконец затих настолько, что взгляд его остался того самого пустого цвета. Должно быть, он в полном замешательстве. Помнят ли Сумеречные Странники, что происходит, когда они теряют рассудок?

Инграм тихо заскулил.

— Эй, всё хорошо, — снова прошептала она. — Я здесь. Я…

— Жжется, — простонал он. Его чешуя напряглась и стала еще более острой, когда по телу прошла сильная дрожь. — Жжется! Почему так жжется?

Она ахнула и отдернула руки, случайно ударив себя по щеке.

Черт. Неужели я сделала ему больно? Она перестала смотреть на его череп и наклонилась к его боку. Проверила руки и ноги, стянутые за спиной, но ничего не выглядело сломанным или травмированным.

Эмери вскрикнула, когда в поле ее зрения что-то зашевелилось. Какого хрена?! У него в паху обнаружился какой-то жуткий член!

Она рухнула на задницу и поползла назад, словно это был ядовитый паук. Его легко можно было принять за насекомое, учитывая четыре щупальца, извивающихся в воздухе! Однако центр был безошибочно фаллической формы, с чем-то, что, как она догадалась, было его версией мошонки, встроенной в основание.

Ярко-фиолетовый у основания, он темнел к самому кончику, становясь почти иссиня-черным.

Она понятия не имела, что это за штуки по бокам, но они были похожи на крупные, направленные вниз чешуйки.

Несмотря на всю свою странность, орган был огромным и… он был здесь, хотя раньше она никогда не видела у него никаких гениталий. Откуда он, черт возьми, взялся?! И что более важно — почему?

Он даже не выглядел твердым, а скорее вяло заваливался набок.

— Сделай так, чтобы это прекратилось, — взмолился он, и Эмери подействовала не раздумывая.

Она схватила его. Прямо посередине, крепкой, панической хваткой она обхватила его гигантский член обеими руками.

Она отпустила его в то же мгновение, как ладони коснулись чего-то густого и скользкого.

— О боже, он мокрый, — вскрикнула она, и глаза ее округлились от ужаса. — Фу-у! Почему он мокрый?!

Орган стал плотнее.

— Пожалуйста. Больно.

У нее было два пути.

Отпустить Странника и… она не знала. Погибнуть, когда он бросится в погоню? Или попытаться использовать эту штуку против него самого — что звучало хуже смерти.

Или…

С дрожащими губами, кривясь от страха и легкого отвращения к самой себе, она снова схватила его член, на этот раз обеими руками.

Она начала его ласкать. Вероятно, это было не слишком приятно, так как она двигалась слишком быстро, не зная, не слишком ли сильно сжимает, и вообще действовала как сумасшедшая. Тем не менее, он становился всё толще, и с каждым движением на ее руках оставалось всё больше смазки, увлажнявшей его плоть.

Когда он полностью набух, она мельком взглянула на вороний череп Инграма и заметила, что он успокоился. Он больше не скулил, и в тот момент это было единственным, что имело значение.

Этот огромный Сумеречный Странник и так натерпелся пыток.

Если небольшая ручная работа утихомирит его боль, Эмери поможет. Оставалось надеяться, что после этого он, черт возьми, окончательно придет в себя.

Она снова посмотрела на… член, скользящий между ее быстро двигающимися ладонями. Щупальца у основания постоянно дергались, пытаясь обхватить ее запястья и предплечья, так что она могла нормально ласкать только верхнюю часть.

О боже. Что я, черт возьми, творю?

С ее губ сорвался смешок — абсолютно безумный и полный паники; она гадала, как вообще умудрилась оказаться в таком положении. «Ну, что ты делала сегодня, Эмери?» — «О, ничего необычного. Просто отдрочила Сумеречному Страннику. А ты?»

Все становилось еще неприятнее из-за хлюпающих звуков, которые она не только чувствовала, но и слышала от его чрезмерно увлажненного члена. По крайней мере, пахло не противно — аромат был сладковатым, — но она не могла перестать пялиться на то, насколько причудливо это выглядело.

Всё это ощущалось в руках как-то неправильно. Эти мягкие, податливые, шипастые чешуйки щекотали ладони, и ей хотелось немедленно всё бросить. Он был слишком горячим для человека, слишком большим, слишком… всяким.

Она начала двигать руками активнее, когда Инграм издал дрожащий, полный удовольствия стон. Он снова начал двигаться, но на этот раз не пытаясь сбежать, а подаваясь навстречу ее рукам.

Словно