Попаданка в 1812: Выжить и выстоять - Лилия Орланд

class="p1">– Только двое, один сказал, что догонит их через час, а ему ответили, что он тронется в путь через две минуты, – девочка передавала слова французов, снова не понимая их смысла.

Меня раздирал гнев. Эти монстры ещё смеют шутить!

Я отвернулась в сторону, чтобы Мари не видела выражение моего лица. В этот момент я желала уничтожить всех французов, забить до смерти собственными руками. Запинать ногами. Лупить до тех пор, пока не обессилю.

Я подошла к двери. Прислонилась лбом к одному из столбиков. На краю картофельных гряд, расположенных шагах в тридцати от теплицы, так и лежали неубранные вилы.

– Так что ты говоришь, Марусь, двое уехали и остался только один?

– Да, – тоненько произнесла девочка и отступила назад. Всё-таки я её напугала.

– Сядь, пожалуйста, вон туда и подожди меня, – я протянула Маше томат. – Ни в коем случае не выходи. Хорошо?

– А ты? – в её глазах появились слёзы.

– Я скоро вернусь. Обещаю!

Мне не нравилось то, что творилось сейчас внутри меня. Этот смерч из гнева и ненависти, что закручивался в моей душе, стремясь вырваться на поверхность, сметая всё на своём пути. Но я велела себе – подумать об этом завтра.

Сейчас я должна думать о том, как спасти Васю и остаться в живых самой.

Из-за теплицы выглянула осторожно. За деревьями, в сотне шагов от реки, стояла деревянная постройка. Из-за растительности было сложно определить, что это такое.

Но звуки доносились именно оттуда. Очень характерные звуки, от которых мои челюсти сдвинулись, кровь застучала в голове. И, забыв обо всём остальном, я побежала к картофельному полю.

Вилы легли в ладонь, будто я держала их испокон веков. Вооружившись, я направилась к постройке.

Василиса потеряла надежду. Она уже не кричала, не молила, не звала на помощь, лишь тихонько плакала от отчаяния.

Я тоже готова была разрыдаться, потому что поняла, что не смогу. Помахать вилами, пригрозить французу, надеясь, что он испугается и убежит. Но не убить его. Это ведь живой человек!

Я не могу!

И всё равно продолжала идти, по пути перебирая варианты.

Можно подкрасться и выхватить пистолет. Или ружьё. У него ведь должно быть огнестрельное оружие? Вроде оно было у всех наполеоновских солдат. Или нет?

Прежде меня не интересовали подобные детали. Кто же знал, что эти знания мне пригодятся в жизни.

Ладно, если нет пистолета, можно использовать саблю. Кажется, ножны на боку носили все виденные мной французы.

В крайнем случае ударю его по голове и оглушу, а потом свяжу. Пусть сидит и ждёт помощи или зверья из леса. Он заслужил…

Но, когда я добралась, все мысли о человечности вылетели у меня из головы.

Насильник подмял под себя Василису прямо на пороге бани, даже не потрудившись зайти внутрь. Её лицо было окровавлено и разбито. Если бы не слышала голос, то и не узнала бы девушку.

Сам француз так увлёкся процессом, что не нужно было даже подкрадываться. Он ничего не видел и не слышал вокруг. Камзол и ножны валялись неподалёку, скинутые, чтоб не мешали.

Я могла бы забрать и саблю, и пистолет, и всё остальное. И беспрепятственно уйти. Враг этого даже не заметил бы.

Я подошла вплотную. В голове было пусто и звонко. Не осталось ни одной мысли.

Секунду я смотрела на белую мужскую спину под задравшейся рубашкой, а потом воткнула в неё вилы.

Насильник мгновение ещё продолжал двигаться. Я выпустила вилы из пальцев, и черенок заколыхался, будто танцуя. Француз захрипел, попытался обернуться, но не сумел. Обмяк, навалившись всем весом на распростёртую Василису.

С полминуты я только смотрела, не в силах шевельнуться. Осознание того, что я сделала, медленно накрывало меня.

Я заставила себя отмахнуться и думать о Васе, которая подавала не больше признаков жизни, чем француз. Мысль о девушке заставила меня встряхнуться. Я подумаю об этом позже, честное слово. Сейчас я должна помочь Василисе.

Схватилась за ворот рубашки, чтобы оттащить тело. Но смогла лишь слегка приподнять. Раздался треск, пуговицы брызнули в стороны, а француз упал обратно на Васю, вырвав рыдание из её груди.

– Прости, милая, – прошептала я сквозь слёзы.

Зло вытерла глаза, присматриваясь, за что лучше ухватиться. Короткие волосы, приспущенные штаны. Француз не оставил мне выбора.

Я схватилась за черенок вил и, используя, как рычаг, перевернула тело. От раздавшегося хруста меня едва не вывернуло наизнанку. Но девушка застонала, и я перестала жалеть себя.

Сдвинув верхнюю часть, принялась за ноги. Стаскивать пришлось по одной. До чего же этот гад тяжёлый!

С минуту стояла, чтобы отдышаться.

– Они умерли? – тоненький голосок рядом заставил меня подпрыгнуть.

– Не смотри! – я резко развернула Мари.

Она испуганно всхлипнула. Однако моих моральных сил уже недоставало для деликатности. Этот ребёнок должен научиться слушать меня и выполнять приказы, если хочет выжить.

– Маша, я же сказала, сидеть в теплице и ждать меня! – встряхнула её за плечи, чтобы лучше дошло. – Ты зачем пришла?!

Долгую секунду девочка, не мигая, смотрела на меня. Затем её губы искривились. Она зарыдала и, вырвавшись, побежала прочь.

Я смотрела ей вслед, но не бросилась догонять. Просто не могла. Мне тоже хотелось разрыдаться и убежать. Спрятаться под кустом, свернуться клубочком и лежать там, пока всё само не разрешится. Пока не закончится война, пока французов не прогонят с нашей земли. Пусть кто-то другой спасает детей и горничных.

Я не могу.

Я так больше не могу…

Дождалась, когда Маша добежит до теплицы, убедилась, что малявка свернула к ней, а затем глубоко вдохнула и выдохнула. Пришлось повторить несколько раз. Легче не стало, но я смогла вернуться к тому, что должна была сделать.

Накрыла тело француза его же камзолом, постаравшись захватить исподнее. Ни к чему, чтобы Мари это видела, да и Василиса тоже.

Она так и лежала навзничь, не двигаясь, не пытаясь прикрыться, даже не открывая глаз. Только судорожное дыхание и скатывающиеся по щекам слёзы говорили, что девушка жива.

Я опустила окровавленный подол платья, прикрывая её ноги.

– Всё закончилось, Вась, всё хорошо, – слова выходили неловкими и неуместными.

Это для насильника всё закончилось. А Василиса будет переживать этот кошмар снова и снова.

Услышав мой голос, девушка открыла глаза.

– Госпожа? – спросила удивлённо, но уже в следующее мгновение в её взгляде проявилось воспоминание.

Зрачки расшились от ужаса. Василиса замотала головой, безуспешно пытаясь прогнать монстра, что