Сердце космического дракона - Ольга Вадимовна Гусейнова

Федус перевел усталый, безрадостный взгляд на невиданного гостя, дракона. Встав рядом с Каэль, он смотрел на нее с тревогой и… обожанием?! С заботой. Он действительно стал защитником для младшей Огненной и явно приготовился отстаивать ее интересы даже теперь, перед ее семьей. Словно видел в них врагов Каэль…

– Ты должна была написать мне о трудностях в академии, – хрипло укорил Федус, взволнованно глядя на дочь. – Мы же с Фираном просили тебя вернуться при малейшей опасности. Каэль, твоя жизнь бесценна для меня. Для нас всех! Ты понимаешь?

– Конечно, отец, – мягко, почти как прежде, улыбнулась она. И сразу добавила со спокойной уверенностью: – Как и ваши жизни бесценны для меня. Мы все понимаем: только закончив академию, я смогу помочь роду.

Фиран, тяжело вздохнув, сказал, словно оправдывался перед собой и людьми:

– Как же все это неправильно! Нельзя было ее туда отправлять.

– Я понимаю, – сухо кивнул Даэрон. – Понимаю, почему Каэль оказалась в академии. Отчего скрывала от вас, насколько тяжело ей было на самом деле. Причины очевидны. Мне неясно другое: почему после всего, на что она пошла, вы продолжаете видеть в ней слабое звено семьи, недостойное участвовать в решении важных вопросов? Особенно касающихся лично ее. Не надо унижать девушку, пережившую двадцать восемь покушений на жизнь, честь и достоинство. Тем более, первокурсницу с боевого факультета, оценки и показатели которой выше средних.

– Двадцать восемь покушений? – потрясенно выдохнул Фиран и вперился в сестру яростным взглядом.

– Сама я отразила только шесть, – призналась Каэль, благодарно глянув на Марсаера.

А Фирана распирала злость на себя и весь мир. Сжав кулаки, он глубоко дышал, пытаясь успокоиться, но в голове грохотало набатом: шесть покушений из двадцати восьми! Значит было еще двадцать два шанса потерять сестру. И она ни словом о них не обмолвилась, жалуясь лишь на сущую ерунду. А о чем еще промолчали дракон и Каэль? И как им с отцом теперь благодарить дракона, который оказался гораздо более надежным защитником для сестры, оставшейся наедине с бедами.

А Каэль тем временем любовалась своим спасителем. Она знала о его помощи и защите, но чтобы настолько… За шесть недель двадцать восемь покушений – это же чуть не каждый день ее пытались извести?! Попытки унизить, выгнать из академии не в счет. Но убить… За что? Немыслимо!

Даэрон Марсаер, мысленно поморщившись от того, что разговор опять свернул не в то русло – чужая благодарность и статус спасителя ему были ни к чему, он хотел иную награду, и побыстрее – резко и бесповоротно назвал цель своего визита:

– Так вот, я готов вернуть магию Фирану, чтобы он возглавил род и вернул себе статус королевского феникса и место в Совете. А взамен… – Даэрон сделал небольшую паузу, во время которой отец Каэль заметно подобрался. – Я прошу руки вашей дочери.

– Ее руки? – переспросил Федус Огненный.

– Вы хотите жениться на Каэль? – опешил Фиран, в замешательстве глянув на артефакт правды на пальце, вдруг ослышался.

Но голубой камень светился ровным «искренним» светом.

Даэрон подумал, что, видимо, и они почерпнули свои знания о соседях по миру из «Жития драконов». Поэтому спокойно повторил:

– Да, я прошу вас дать согласие на нашу свадьбу.

Брат и отец все еще растерянно посмотрели на Каэль. Та опустила глаза, изображая смирение. Но от родных не укрылось ее восхищение мужчиной, попросившим ее руки.

Задумчиво покивав в такт своим мыслям, Федус Огненный снова вперился в Даэрона и строго спросил, подтвердив его опасения:

– Почему Каэль? Я слышал, у вашего народа строгие правила по части выбора пары. В «Житие драконов»…

Даэрон выставил ладонь и, покачав головой, попросил:

– Ни слова больше про эту книгу с ее правилами. – Он улыбнулся удивленно глянувшей на него Каэль и принялся объяснять Огненным: – Скажем так, не у всех драконов, а конкретно у моего рода, есть такое понятие как истинная пара. Мы способны создать семейный союз только с одной женщиной, подходящей нам по всем параметрам. Я прибыл в ваше королевство, почувствовав, что отыщу ее здесь. И нашел. Ваша дочь, лорд Огненный, моя истинная пара. Та единственная женщина, с которой я буду счастлив и смогу продолжить род. Очень рассчитываю, что вы как никто другой поймете меня и простите за вызывающее поведение в столь тяжелое для вашей семьи время. Надеюсь, дополнительным оправданием мне послужит обстоятельство, что я тоже единственный наследник могущественного рода, который находится на грани вымирания. Каэль – единственное наше спасение. Как и я со своими умениями целителя – для Фирана. Мы спасем не только двоих существ, а два великих рода… Однако сразу оговорюсь: после свадьбы мы навсегда покинем Юкарию. Уедем из людских земель. И никогда не сможем вернуться! Вы больше не увидитесь с Каэль, но будете знать, что она любима и счастлива.

В столовой повисло тягостное молчание, нарушаемое размеренным тиканьем настенных часов. Они словно отсчитывали убегающие мгновения многих судеб, жизней и свободы.

Каэль видела, насколько тяжело давалось отцу решение. Его красивое мужественное лицо побледнело, даже чуть посерело, глаза потемнели от тревоги. Он с минуту смотрел на голубой камень на своем пальце, который не позволил ему усомниться в словах и намерениях дракона. Она догадалась, что отец скажет, ведь их с Фираном с рождения учили: род превыше всего! По этой причине Каэль оказалась в академии и рисковала жизнью. И готова была вынести что угодно. Как готов был и отец, и брат.

Огненные не обижалась ни на семью, ни на несправедливость. Для всех Огненных Стражей род всегда был превыше всего. Они впитывали это с молоком матери и с этой уверенностью уходили на вечный покой. Но какие же морально сложные решения порой приходилось им принимать!..

Каэль хотелось подойти к отцу, погладить его по щеке и успокоить, прекратив внутренние метания и сомнения. Но отец бы все равно не перестал тревожиться, сколько бы она не заверяла его в своих чувствах к Даэрону. Она понимала: отец внутренне готовился попрощаться с дочерью, и это не давало ему покоя. И все же…

– Мы согласны на ваше условие, господин Марсаер, – наконец проскрежетал севшим глухим голосом Федус Огненный.

– Мы против! – неожиданно прорычал Фиран. – Каэль уже заплатила за мою глупость и беспечность. Она рисковала жизнью в академии, скрывая от меня самое страшное. Так почему она должна продолжать платить своей жизнью, но уже за мою магию? Этому не бывать.

Каэль охнула. Сорвалась с места и порывисто обняла брата,