Гранитное сердце - Виорика Громова, Ксюша Иванова

Смешно ему! Я бы вот просто взяла нож, срезала эту гадость и выбросила в окно!

— Не хочу, чтобы ты думал о ней! — фраза прозвучала глупо и капризно, но мне было плевать.

Веревка не поддавалась. И тогда я наклонилась, чтобы помочь себе зубами и все-таки развязать затянувшийся узелок.

Но губы почему-то вдруг коснулись его шеи...

Его глубокий хриплый стон разрезал густой, как сироп, воздух и заставил волну мурашек пробежать по моему телу. И было бы логично остановиться.

Но губы уже успели ощутить солоноватый привкус его кожи, ее горячую шелковистость. Я не могла управлять ими! Они тронули его висок, скользнули по скуле. И зачем? Зачем только он повернул голову? Коснулись губ...

38 глава. Мораль

Комната словно перекувыркнулась перед моими глазами.

И в следующее мгновение я оказалась на коленях у Брендона. А его губы с силой впились в мой рот.

Напрочь утратив разум, я позволила себе отвечать так, как того требовало сердце! С жаром, с чувством, с нежностью. Я осторожно гладила его плечи, стараясь не причинить лишней боли. Я упивалась ощущениями — горячего языка, влажно скользящего по моим губам, бархатной кожи, быстрого биения его сердца под кончиками моих пальцев.

Я хотела продолжения!

Я хотела, чтобы его руки тоже касались меня!

Но он только сжимал в пальцах ткань моей рубашки. Крепко, так, что казалось, она вот-вот разорвется от его неосторожного движения.

Я чувствовала, как он сопротивляется, как пытается бороться с собственным желанием. И со мной.

И очень хотела, чтобы он проиграл.

— Брендон, — прошептала, не узнавая свой голос, когда, оторвавшись от моих губ, он стал покрывать бешеными поцелуями шею. — Я люблю тебя...

В комнате словно что-то взорвалось. Вот будто граната рванула, разрывая пространство на мелкие осколки! У меня чуть сердце не выскочило из груди. И казалось, словно этим признанием обожгло всё внутри, перевернуло, и потом вернуло обратно...

Он отстранился. Наши взгляды встретились.

Он ничего не ответил.

Но мне казалось, в то мгновение я поняла его и без слов...

В эту секунду кто-то коротко стукнул в дверь и, не дождавшись ответа, резко ее отворил!

За дверью стояла красивая женщина — высокая, в потрясающем зеленом платье в пол. Её каштановые волосы были короной уложены на голове. И в корону эту были вплетены ленты, украшенные белыми блестящими камнями.

Руки Брендона осторожно ссадили меня с его же колен.

— Богиня Исида и все боги Артирии! — воскликнула женщина хорошо поставленным зычным голосом. — Луиза Шортс, скажите мне немедленно, что здесь происходит? Брендон Коннорс? О, какой позор!

Я бросила молниеносный взгляд на Брендона, надеясь получить хоть какую-то подсказку о том, кто это такая.

И он, откашлявшись, дал мне её:

— Госпожа Миранда Шортс, — Брендон учтиво склонил голову, перед этим успев одаритл меня нечитаемым взглядом. — Ваша дочь помогала мне обработать раны.

— Я пока не слепая, в отличие от моего мужа. И своими глазами видела, ЧТО именно помогала вам делать Луиза... дорогой племянник моего мужа! Это немыслимо! Связь между близкими родственниками в наших княжествах карается изгнанием! Вам ли, наследникам своих родителей, этого не знать! Позор!

Умом я понимала весь ужас сложившейся ситуации. Но сердцем... Сердцем я не чувствовала своей вины! Как не ощущала и какого-либо родственного отношения к Брендону!

Да и в нашем мире... Ну, я не задумывалась об этом раньше, конечно же... Но стоило вспоминить мой любимый сериал "Игра престолов", так там вообще брат и сестра... Господи, Яна, о чем ты думаешь? Какой стыд...

Нет, конечно, так нельзя... Но постойте!

— Уважаемая госпожа Миранда, — обратиться к ней словом " мама" я, естественно, не могла. Но когда я заговорила, она посмотрела на меня так, словно я — мерзкий червяк, вылезший на дорогу после дождя. — Позор, это, конечно, плохо. Но разве не позорно где-то отсутствовать, когда ваш муж при смерти, а дом занят врагом?

Она пораженно смотрела на меня, открывая и закрывая рот, как рыба.

И я, конечно, помнила, что эта женщина, по сути, является ближайшей моей родственницей. Но меня уже, что называется, понесло... И может, я не могла никого защитить с помощью оружия (хотя тут тоже вопрос спорный), но вот мои слова давно уже стали острее меча!

Я видела, что они достигли цели.

Миранда на мгновение смутилась и опустила глаза в пол. Но потом взяла себя в руки.

— Кто бы говорил, моя дорогая дочь!

И это "дорогая дочь" прозвучало, как самое настоящее оскорбление.

— Кто бы говорил! Сама-то тоже сбежала из дома в ту ночь, когда на замок напали ликаи! Я хотя бы честно... и открыто уехала к... То есть...

К концу своей, начинавшейся очень уверенно, речи, она вдруг начала сбиваться, путаться и терять мысль.

— А теперь вы зачем вдруг решили вернуться? — чувствуя, что явно ухватилась за важную мысль, напирала я.

Моя матушка медленно пробежала по мне глазами. С потом неторопливо выпрямила и без того прямую спину.

Гордо сверкнув глазами, она сказала:

— Эдвард не жилец. Это все знают. Ты сама, лично, отказалась от наследства, от княжеского трона. Я прибыла, чтобы после его смерти занять его место и править княжеством.

39 глава. Новые обстоятельства

Я бы с огромной радостью лучше поехала бы к холму, где собирались добывать руду, или выбирала бы место для строительства плавильных печей, или пошла бы в подвалы, где в разных комнатах были заточены ликаи и побеседовала с ними.

Желательно всё это в сопровождении Брендона... При одном взгляде на которого меня бросало в жар.

Но пришлось идти к моему отцу.

Миранда гордо вышагивала впереди. Она иногда поворачивала голову и снисходительно и даже, кажется, немного презрительно, посматривала то на меня, то на Брендона.

Он шел следом за ней. Молчаливый и задумчивый. Мне думалось, что он переживает и жалеет о том, что случилось в комнате. С одной стороны, это не могло не расстраивать, ведь чего доброго решит, что совершил ошибку и откажется от меня!

С другой, раз поддался чувствам и целовал меня, значит, что? Значит, чувства эти были! Какие бы то ни было, но были! Впрочем... это вполне могла быть обыкновенная похоть, которую он желал направить, например, на Лаву, а пришлось на меня, потому что