Собственность короля Братвы - Джаггер Коул

— Неважно, — Ривер поворачивается, как будто собираясь уйти. Но я крепко хватаю ее за запястье и разворачиваю обратно.

— Она солгала, чтобы расстроить тебя, возможно, и меня заодно.

Лицо Ривер вспыхивает. Она закатывает глаза. — Да, я уверена...

— Она хорошо постаралась, — Я фыркаю. — Если тебе интересно. Она пыталась, пару лет назад. Я ее не трахал, но она пыталась. — Я прищуриваюсь, глядя на Ривер. — Ее отец — Петя, человек, в доме которого мы находимся. Он лишил ее карманных денег — что-то связанное с наркотиками или что-то в этом роде. Я не знаю, и мне все равно. Но Светлана пришла ко мне после и попыталась соблазнить меня. Я отослал ее прочь, потому что ей нужны были только деньги, а ее отец — деловой партнер.

Ривер ощетинивается.

— Но самое главное, — огрызаюсь я. — Она меня не интересует.

Она отводит взгляд, поджимая губы. — Она... она знала кое-что о тебе...

— Например?

Ривер краснеет.

— Ривер...

— Например, твой... — ее лицо становится еще темнее. — У тебя большой член. Татуировку с черной розой кто-нибудь мог увидеть, только если бы ты был обнажен.

Я улыбаюсь. Моя рука поднимается, чтобы нежно взять ее за подбородок, когда я смотрю ей в глаза.

— Я не спал с ней, Ривер. Я никогда не прикасался к ней. Но... — Я хмурюсь. — Я не жил жизнью монаха. Мне сорок пять, котенок.

Она отводит взгляд, сердито прикусывая губу.

— Ты ревнуешь.

— Нет, — огрызается она.

— Тебе ненавистна мысль о том, что я с другими женщинами...

— Юрий, мне, блядь, все равно...

— Не правда. — Моя рука скользит вверх, чтобы обхватить ее лицо, приподнимая ее подбородок, чтобы она посмотрела мне в глаза.

— Потому что мысль о том, что какой-то другой мужчина хотя бы положит на тебя свой гребаный глаз, вызывает у меня желание пролить кровь. — Я рычу. — Это заставляет меня хотеть сжечь дотла нации и расколоть мир надвое.

Она всхлипывает, когда я прижимаю ее к своей груди. Одна рука скользит по ее бедру, другая наклоняет ее лицо к моему. Она сглатывает.

— Это заставляет меня хотеть сделать тебя моей и только моей, — рычу я. — Потому что ты моя. Весь, блядь, моя.

Я крепко прижимаюсь губами к ее губам. Я целую ее в наказание. Я целую ее безжалостно. Я целую ее так, словно она, черт возьми, принадлежит мне.

И в этот момент я вижу все четко и ясно. Сделки не будет. Никакой торговли. Я не отдам ее Смену или любому другому мужчине ни за какие деньги.

Я разорву мир пополам. Я начну войну. Я сожгу все это к чертовой матери. Для нее.

Глава 14

Я стону, мой пульс учащается, когда он целует меня. Его рука сжимается на моем бедре, посылая трепет по всему моему естеству. Жар разливается между моих бедер, когда он собственнически обхватывает мою челюсть и целует меня, как будто предъявляет на меня права; как будто ставит на мне метку.

Его рука скользит по моему бедру и по моей заднице. Его рука на моей челюсти поднимается к моим волосам, освобождая их от узла на макушке, когда он развязывает резинку для волос. Мои длинные пряди цвета клубники ниспадают, и я всхлипываю ему в губы, когда он сжимает их в кулаке.

Рука на моей заднице перемещается, поглаживая ложбинку на верхней части щеки через тонкое шелковое платье. Я стону, чувствуя, как он тянет платье вверх, задирая его все выше и выше. Пока вся задняя часть не оказывается прижатой к моей голой заднице. Он глубоко стонет, когда его рука скользит по кружеву моих стрингов. Его палец спускается ниже, как он делал раньше. И, как и раньше, я знаю, что он ищет.

Когда его палец находит маленькую пробку, я хнычу. Он нажимает на нее, рыча мне в губы, прежде чем его рот скользит к моему уху. Он покусывает мочку и снова надавливает на пробку.

— Хорошая девочка, — рычит он.

Его пальцы скользят под заднюю бретельку моих трусиков, пока не касаются рукоятки маленькой игрушки. Я чувствую, как он сжимает ее большим и указательным пальцами. Когда он слегка поворачивает ее, я резко выдыхаю, когда от эротических ощущений в моих нервных окончаниях, перехватывает дыхание.

Юрий рычит, снова целуя меня. Он подхватывает меня на руки, мои ноги обвиваются вокруг него, пока он несет меня к кровати. Только тогда я понимаю, что мы в гостевой комнате с двойными французскими дверями, ведущими на собственный каменный балкон, залитый лунным светом.

Я стону, когда он перекладывает меня через кровать, нависая надо мной. Мои ноги раздвигаются по обе стороны от него. Я ахаю, когда он прижимается ко мне бедрами, прижимая толстую выпуклость своего члена к скользкому, жадному жару у меня между ног.

Его рот захватывает мой, глубоко целуя меня, в то время как его пальцы спускают бретельки моего платья с плеч. Он опускает губы ниже к моей шее, снимая платье. Он натягивает его еще ниже, на мою обнаженную грудь. Я всхлипываю, когда ткань соскальзывает с моих твердых сосков.

Его рот следует по контуру ткани — вниз по изгибу моей груди, пока его губы не обхватывают розовый, пульсирующий маленький сосок. Я стону, выгибая спину, когда он водит по мне языком. Его руки продолжают спускать платье вниз, к моему животу, пока оно не оказывается на бедрах.

Юрий стонет, придвигаясь, чтобы глубоко поцеловать меня в губы. Но затем он скользит вниз по моему телу. Он натягивает платье на мои приподнятые бедра, стаскивая его с моих ног вместе с каблуками. Он встает, не сводя с меня глаз, снимает пиджак и начинает расстегивать рубашку. Я опускаю взгляд на его великолепное, мускулистое тело, когда он сбрасывает рубашку и ложится на кровать.

Мое тело дрожит, когда его руки скользят вверх по моим бедрам к поясу моих промокших маленьких стрингов. Он зацепляет их пальцами и стягивает вниз. И снова мои бедра приподнимаются, когда он проводит ими по моим ногам, где они запутываются на одной лодыжке.

Но он оставляет их там, раздвигая мои ноги и двигаясь между ними. Он рычит, когда его зубы скользят вверх по внутренней стороне моего бедра. Я всхлипываю, когда его губы посасывают и покусывают, оставляя следы на моей скользкой киске.

Однако его пальцы добираются туда первыми. Он стонет, поглаживая пальцем вверх и вниз по моей щели, заставляя меня хныкать о большем.