Гончар из Заречья - Анна Рогачева

Приходят, помогают. Народу хоть и мало, но руки есть, а дело найти не могут. Дай им это дело. Не на день, а насовсем. И старики, которые в поле выйти не могут, будут мох для прокладки между горшками собирать, корзины плести, туески. Да только на этом сколько копеек заработать можно. Корзины у всех есть, а вот необычные, для подарков, например, днем с огнем не сыщешь! Бабы могут мыло варить да горшки расписывать, вязать на продажу. Зима не за горами, теплые вещи всем нужны! И мыло ведь разным может быть, для умывания или для стирки, для богатых и для простого люда. Мужики - обжигом заниматься, лес на дрова готовить, плотничать. Все будут при деле. И все кусок от общего пирога получат. И тогда в Заречье не выживать будут, а жить. Другие увидят - сами потянутся.

В избе воцарилась тишина. Лука смотрел на нас с испугом и надеждой, одновременно.

- Ты умные слова говоришь, - наконец произнёс он. - Словно в старосты метишь.

- Кто о чем.

- Я устала. И людям то же тяжело. Давайте пробовать. Я уверена, вместе мы справимся.

Лука медленно поднялся, прошелся по комнате и застыл, уставившись в одну точку.

- Люди… - Люди разуверились. - Значит, нужно дать им повод поверить, - отозвалась Анфиса.

Хуже-то уже некуда.

Староста обернулся.

- Хорошо, Зоя. Всю ответственность берёшь на себя. Сало привезут, и Светлана тебе его выдаст. Но чтоб к полнолунию, к бане, первое мыло было готово. И горшки, посуда всякая… чтоб к ярмарке в Крутобережье, через месяц, партия готова была.

Помощников… - он махнул рукой. - Кто согласится, того и бери. Я собрание завтра устрою, всем скажу, пусть думают.

- Хорошо, - выдохнула Зоя, и в груди у неё что-то ёкнуло. Это была смесь страха, азарта и предвкушения.

- Только к полнолунию мыло не успеет затвердеть. На это время нужно. Месяц, не меньше. Как раз к ярмарке управимся.

Лука нахмурился:

- Как это? Почему так долго?

- Свежесваренное мыло, оно же мягкое как воск. Сразу мыться им нельзя, растает в руках за раз, да и едкое очень. Ему вызревать нужно месяц, как минимум. В прохладе, на воздухе. Вот тогда и продадим. И деньги за него в общий котел пойдут.

Лука смотрел на неё, и в его взгляде боролись и страх, и желание перемен.

Тяжело вздохнув, староста потер переносицу. Эта новая, непонятная ему ситуация утомляла сильнее, чем неурожай.

- Ладно. Месяц так месяц. Но к ярмарке, слышишь? Чтобы были и горшки, и мыло, и что там еще наговорила!

- Хорошо, ответила Зоя. - Я обещаю.

Когда мы с Анфисой наконец вышли на улицу, та успокаивающе приобняла меня за плечи, и мы пошли в сторону дома.

- Спасибо, что позвала. И что веришь в меня.

- Верю-то я в дело, - сказала Анфиса. - А уж твои руки к делу явно приучены. Иди, отдохни. Завтра я женщинам про мыло всё растолкую.

Зоя шла домой, с круговоротом мыслей в голове и думала, с чего начать завтрашний день. Нужно составлять расписание.

Глава 24

Утром, на скоро позавтракав тёплой лепёшкой, Зоя оставила Ярика помогать Анфисе перебирать зерно для помола, а сама отправилась в гончарню.

Первым делом проверила изготовленная вчера посуда. Кружки стояли сушильной доске, заметно посветлев. Зоя осторожно провела пальцем по стенкам. К руке уже не липло, но до полной просушки было далеко. Отлично.

Потом подошла к ведрам, где в воде отстаивалась глина, добытая мужиками у брода. Верхний слой был почти прозрачной водой, а под ним - жидкая шликерная масса. Скоро её можно будет выбрать, пропустить через самое мелкое сито и отправить на вылеживание. Процесс очень долгий, но оно того стоило.

Далее я приступила к обработке уже готовой к работе глины. Достала из кувшина кусок, положила его на стол и начала ее разминать, погрузившись в свой ритм: растянуть, сложить, ударить, повернуть. В тишине мастерской звучало лишь шлёпанье влажной массы да моё собственное дыхание.

В этот момент в дверь постучали. На пороге стояли двое мужчин. Один был низкорослый, коренастый, со следами перенесенной оспы на лице. Он опирался на толстую палку, а из-под подвернутой штанины виднелась какая-то грубая кожаная вставка вместо ступни. Второй мужчина был высокий, сутулый, с невероятно длинными, как у паука, руками. Он стоял чуть сзади, сняв шапку и сминая её в руках.

- Здравы будьте, - хрипло сказал коренастый. - Я - Елисей. А это - Архип. Слышали, вы